Наберите 10 лайков, чтобы вывести материал на главную страницу

Владимир Владимиров , 21 ноября 2012 в 19:06

Гуд бай совковое прошлое

Умение не издеваться над коммунистическим прошлым, а слегка подшутить над ним гарантировало «Солнечной аллее» Томаса Бруссига статус бестселлера.

Кто-то справедливо сказал, что роман Томаса Бруссига «Солнечная аллея» с удовольствием прочтут те, кому понравился фильм «Гуд бай, Ленин». Действительно, его оценят все ностальгирующие по доброму тоталитарному прошлому. Роман увидел свет в 1999 году, когда у нас мода на советское лепила попсовую «нетленку» типа «старых песен о главном», ретро-радиостанций, хроник произошедшего «намедни» и т.д., а немцы-«осси», привыкая к чужому облику легендарного Александерплатца, пытались спасти хотя бы Ампельманна, забавного человечка из ГДРовских светофоров.

Читателю на заметку: подольское кафе — пиццерия "Корсика" (http://corsika-os.ru/) предлагает итальянскую пиццу, японские суши, роллы, сеты и салаты по лучшим рецептам из самых качественных и всегда свежих продуктов. Суши в Подольске лучше всего заказывать именно в кафе "Корсика" - это вам может подтвердить каждый, кто хоть раз был клиентом кафе — пиццерия. "Корсика" предлагает также заказывать доставку комплексных обедов на дом.

Выходцу из «совка» описанная в романе действительность, конечно, покажется знакомой. Правда, чтобы совсем уж проникнуться ею, читая текст, иногда придется расшифровывать обычные для немецкого языка слова («дедерон» — насмешливое прозвище жителя ГДР, «прошмуґлювати» — провезти контрабандой), из которых переводчица создала странный жаргон. А так — все для нас почти родное, хоть и недостижимо заграничное: тесные клетушки-квартиры (хоромы по сравнению с хрущевками), картонные трабанты (не «москвич», конечно, но в школьном возрасте иметь круто), западные пластинки (запрещенная роскошь и у них, и у нас).

Но у Бруссига бытовые детали на третьем плане. Ведь его роман — это попытка не оживить прошлое, а красиво попрощаться с ним. Красиво — потому что автор не стал эксплуатировать расхожее в новой немецкой литературе нагнетание смура, которым была наполнена жизнь по ту сторону Берлинской стены, и избежал издевок над абсурдностью уклада этой жизни. Да, Бруссиг не приемлет этот экзистенциальный абсурд, но не мечется, крича от безысходности, и даже не высмеивает его, а лишь подшучивает над ним. Так, суровый жизненный бред становится добрым сказанием, где горе — не беда и добро побеждает зло. Прах дядюшки-контрабандиста тайком перевозят на родину в банке из-под кофе, а какой-то русский чудотворец разгоняет руками дождь и принимает на руки новорожденного немца. Воспоминаниям конец, а жизнь продолжается.

«Память примиряет человека с прошлым, весь былой ужас испаряется, окутывая мягкой вуалью ностальгии все, что нас раздражало и выводило из себя. Счастливые люди имеют плохую память и богатые воспоминания».

Комментарии

Загрузка...
Интер - программа на неделю