Руслан Павленко , 11 марта 2008 в 12:41

Однажды на улице Довженко... - 3

Хотя мы уже анонсировали в предыдущем материале окончание интервью с Владимиром Шульгой тема неожиданно получила продоложение. Владимир Владимирович, по многим причинам, изменил свое решение, решив рассказать скорее не об отношениях между партнерами в "Фокстроте", а о том что происходило в его жизни на фоне работы основанной им компании.

Изначально мы с Владимиром Шульгой запланировали три интервью под общим названием «Однажды на ул. Довженко». Но наша работа продвигалась крайне нервно и неравномерно: Шульга каждый день предлагал мне новый план интервью, исключавший все прежние договоренности. Так получилось, что на первую часть у нас ушло три месяца – с ноября по январь, вторая же, по мнению Владимира Владимировича, самая тяжелая часть, была нами осилена и опубликована меньше, чем за треть февраля. После чего Шульга сказал: «Стоп! Не хочу писать о закате моей компании». На этом было решено закончить нашу работу. Кроме того, из-за некоторых эпизодов в интервью мы успели несколько раз между собой поссориться. Я пытался, как мог, Владимира Владимировича убедить в отсутствии острой необходимости в эксгибиционизме, в прямом и в переносном смысле – имею в виду эти его чересчур откровенные ответы и фотографии. Не убедил... Прошел месяц. Ко всем нашим трем интервью (отдельно еще было интервью о Гоше Дигаме) прочно приклеился ярлык «скандальности». Вместо мудрой и благородной попытки оппонентов Шульги завязать дискуссию в ход пошло все самое «со дна»: листовки на столбах улиц Довженко и Дегтяревской – по многолетнему пути Владимира Шульги на работу из дому в офис. В листовках была фотография Шульги с новогодней вечеринки компании «Фокстрот» в декабре 2003 года – последней вместе с Маковецким и Выходцевым.

Нанятые Дигамом школьники клеили листовки, закрепляя их на столбах от ветра скотчем. Текст листовок гласил, что интервьюируемый Шульга сбежал из сумасшедшего дома, он в быту опасен и может покусать случайного прохожего… Следующая порция «подпольных» листовок от Гоши изображала Шульгу уже в нескольких вариантах текста и цветовой гаммы: бледно-желтый – он стремится в мэры Киева, розовый – он стремится туда же, но с примечанием о неадекватности Шульги. Наверное, хотели намекнуть на кокаин или на Черновецкого. Были еще какие-то... По всей видимости, Георгий Маркович забыл сообщить своей PR-службе, что он лично, вместе со школьниками, все и расклеивал. Потому PR-служба, увидев агитацию «Шульгу в мэры Киева», решила этого наглого выскочку поддать критике. Читай http://fraza.com.ua/stenograms/06.03.08/48440.html. Это была «тяжелая артиллерия» в дискуссии о том, с чего начинался «Фокстрот». Но еще задействовали «зенитки»: атакам нанятых Дигамом хакеров подверглись два из четырех сайтов, осмелившихся перепечатать крамольные интервью. В спор о том, соответствуют ли действительности откровения Шульги о компании «Фокстрот», включились городские издания «Авизо» и др., печатавшие безобидные объявления типа «продам квартиру с видом на зоопарк», «набираем мальчиков для проведения кастинга в Китае», «предлагаются красивые девушки – оплата почасовая», причем везде с указанием номера мобильного телефона Владимира Владимировича.

Шульга «юмор» оценил, телефон не отключал, перед звонившими извинялся за курьерскую ошибку и всех направлял по номеру 202-66-03, чтобы по всем поводам спрашивали Георгия Марковича… Но добавлял, что человек засекречен, и для контакта нужно произнести пароль, на который Маркович откликается только с третьего раза.

На каком-то этапе в дискуссию о путях эволюции ООО «Фокстрот» очень активно включился генеральный директор PR - агентства «Злато cкифов» Юрий Червинский-Иванишин. У него к тому времени был богатый навигационный опыт: «Козаки на кораблі-чайці “Спас” припливуть 12 червня до Києва на Труханів острів». Обер-штурман Юрко обеспечивал Дигаму необходимое под интервью Владимира Шульги количество комментариев – как в ассортименте: от разных блатных и домохозяек до профессоров-психиатров, так и по накалу страстей (угрозы, советы, ругань) по законам «кризисного» пиара и персональным договоренностям с заказчиком: http://skify.org.ua/anticrizoviy_pr.htm

А потом опять появился этот Шульга «с узкими глазками и щеками, как у хомяка» (из комментариев к части 2). Он уже успел меня к тому времени достать: «Женя! Я передумал – я все же буду делать с тобой третью часть интервью» (если откровенно – хотелось послать его подальше). Что из всего этого дурдома у нас двоих получилось – вам судить, читателям, а не «зенитчикам» и не «голубым штурманам».


– Владимир Владимирович, правильно ли я понимаю подноготную вашего решения продолжить интервью в третьей части – появлением нового оппонента вашей точке зрения и, одновременно, яркого креативщика в «саду» отечественных талантов, кто не боится говорить о многообразии в любви?.. Я имею в виду Юрия Червинского.

– Нет, вы понимаете неправильно. Это все интимные вещи новоявленного оппонента. Я не хотел бы – вот так с ходу, из-за неприятия «женщины», в которую он был когда-то, скорее всего, влюблен, портить с ним отношения. Я с умными и креативными людьми стараюсь не ссориться до последнего. Похоже, Юра это оценил и помог мне сэкономить приличную сумму на баннерах под размещение моих предыдущих интервью.

– Каким, интересно, образом?

– Видимо, Червинскому удалось убедить Дигама, что наличие оскорбительных баннеров и комментариев весомей самого интервью… Комментарии вы сможете прочесть на сайте «Старлайфа». Я просил редактора комментарии не удалять, несмотря на ненормативную лексику. «Дабы дурь каждого видна была». А на первый баннер я наткнулся, разглядывая место на рейтинговом сайте под размещение… баннера под те же мои интервью. Вот он:

Я подумал: всего одним скабрезным комментарием стало больше. И увидел еще один:

И был еще третий – «Интервью психопата», кажется. Предлагаю временно «тему закрыть» и поговорить о ком-то более благополучном в социальном и личном плане, чем Юрко.

– О вас?

– А почему бы и нет? (Смеется).

– Вас совсем не смутила «критика» первой части вашего интервью с аллюзиями на тему Зюскинда?

– Смутила. Неприкрытой глупостью. Над этим писателем довлеет в связи со мной просто какой-то злой рок: теперь ассоциативная связь с тупоумием закрепилась окончательно. А впервые возникла накануне 8 Марта 2002 года. Тогда Оксана, хохоча, зашла в квартиру и протягивает мне «Парфюмера»: «Представляешь, Володя, я заехала в “Роксолану” купить ”Kenzo”, который у меня закончился, а продавец мне протягивает книжку и говорит, что хозяин парфюмерного магазина в связи с женским днем организовал акцию: к купленным духам он дарит Зюскинда. Они что, не удосужились даже прочесть, прежде чем ее дарить женщинам на 8 Марта?» (Смеется).

– А как бы вы прокомментировали фразу вашего бывшего львовского партнера Васыля Савенко? Он давал интервью еще в прошлом году, там были слова: «В какой-то момент генератор идей и главный стратег Владимир Шульга вдруг по неизвестной причине остановился, и компания перестала развиваться»...

– Да. Я готов рассказать. Потому что я останавливался минимум трижды – и всякий раз причины известны: я четыре года из пятнадцати расставался со своей первой женой, я два с половиной года из трех с половиной упрямо добивался следующей моей супруги, и я свою вторую жену похоронил, после чего «мертво остановился» еще как минимум на полгода. Васыль Савенко, безусловно, прав: какой-то из моих «разов» он засек…

Дело в том, что конечное расставание с Лилей происходило одновременно с поиском для нее третьего по счету психоаналитика. Два предыдущих были по очереди уволены – из-за их жадности и профнепригодности. Особенной алчностью отличался второй – Андрюша Мухоморов. Чтобы удержаться максимально долго у кормушки проблемных «новых русских», реальный «врач-отравитель» стал прописывать Лиле непонятные медикаменты, от которых у нее начали вдруг проявляться какие-то странные, ей прежде неприсущие поведенческие симптомы. В один из солнечных октябрьских дней на детской площадке в Шевченковском парке напротив университета этот негодяй-востоковед (пожалуйста, вы запомните его фамилию – Мухоморов), потупив свои подлые глазки, трагическим голосом сообщил, что у моей супруги Лили он обнаружил маниакально-депрессивный психоз. Это неизлечимо… Пауза – я смотрю на детей на детской площадке, и площадка более всего мне врезалась в память. Этот врач готов быть рядом с матерью моего ребенка до конца чьих-то дней… Образ детской площадки в мозгу сменил образ театра Станиславского… Не верю. Андрей Мухоморов не встречался больше с Лилей ни разу. Последнюю месячную зарплату в $500 я выплатил «доктору» спустя месяц после их необщения. Он на деньги уже и не рассчитывал, а я назначил жесткое время и место – возле Дворца спорта. Андрей унизительно быстро прибежал в слякоть декабря 1998 года с места постоянной работы в военном госпитале по ул. Щорса, боясь опоздать к месту встречи. Задыхаясь после бега, не веря, что я все-таки дам ему деньги, он готов был чуть ли не целовать мою обувь… А фамилия-то какая у него необъяснимая?! Фу-у! Объяснимая...

– Вы сбились с темы о третьем психоаналитике…

– А зачем тогда вы? Чтобы меня в тему возвращать… Третьего психоаналитика звали Николай Павлович Безродный. Он выгодно внешне и по ощущениям отличался от двух предыдущих. Казалось, что он сам всецело осведомлен о своем тотальном превосходстве. Плюс великолепные рекомендации при знакомстве: Лиля занималась планированием и рассадкой с дендрологом деревьев во фруктовом саду нашего будущего частного дома на берегу Днепра в Конча-Заспе. И вдруг дендролог, известный на всю Украину специалист, Тереза Константиновна забеспокоилась: с вашей Лилей что-то происходит. Ей срочно необходима психологическая помощь! Она и посоветовала Николая – тот когда-то из депрессии вытащил ее сына, на глазах которого разбилась любимая, выпав с балкона.

– И как состоялось знакомство вашей уже бывшей супруги с третьим психологом?

– Тайком (Смеется). Я долго не мог с Николаем Павловичем встретиться – у него не было отбоя от клиентуры. Договаривались изначально, когда я с Лилей еще жил, а встретились – когда я уже с ней расстался. И разговор я повел соответствующий: ей психологическая помощь, наверное, будет нужна, мне она нужна немедленно. С этого и начали – поехали в Одессу на День Независимости Украины в 1999 году, поселились втроем (с его просто приятельницей-ассистенткой Мартой, рост 176 см и умная) в гостиницу «Лондонская» в двухэтажном номере с окнами на Приморский бульвар. Был самый расцвет «Фокстрота».

Так я при помощи Коли Безродного начал постепенно полностью уходить от Лили. До встречи с Оксаной Сушиной оставалось около года.

– Я вас не понял: чьим психологом оказался Николай?

– Конечно же, моим. Вначале. За это время (около месяца) Лиля ничего не знала о моем времяпровождении. Ей было очень любопытно. Ее подруги стали звонить инкогнито на мой новый домашний телефон. Как-то трубку подняла новая молодая домработница… И такое от Лили услышала!..

– Что услышала?

– Нет, вру. Услышал от Лили я: она обещала переслать на мой новый почтовый ящик ценную бандероль с одним глазом и двумя пальцами той суки, которая у меня дома смеет поднимать трубку телефона. (Смеется). Мы с Лилей не виделись около месяца, и я ей предложил встретиться в новом для меня и для нее заведении «У Эрика». Безродного – психолога я притащил на встречу, где их «тайно» и познакомил. После этого он дальше работал уже не со мной, а с Лилей. Дигам Безродного люто возненавидел с первой встречи в одесском ресторане «под Грецию» с амфитеатром на берегу Черного моря.

– Почему?

– Коля у Гоши отбил девушку. Нагло, при всех! Москвичку. Дело в том, что у Николая Павловича, помимо профессии психолога, было еще несколько, о которых я узнал погодя. Он был неплохим мануальщиком, в смысле – лечил заболевания позвоночника. Кроме того, он был профессиональной моделью-культуристом, изредка – альфонсом. Что меня крайне неприятно поразило. Но, то море обаяния, которое Коля источал, перечеркивало весь негатив информации о его «проделках». Я уже потом узнал, что у него основными клиентами, вернее – клиентками, были обеспеченные женщины в возрасте после 35 – 40. Короче, Дигам пришел на встречу с нами в ресторан с другом и с девушкой, а ушел только с другом. Потому что его девушка уже через десять минут висела у Николая Безродного на могучей шее. Признаюсь, я подобного в жизни еще не видел… Хотя я к тем моим 42 годам успел что-то повидать. Конечно, этот «кульбит» меня, как любого адекватного мужчину, сильно впечатлил, и я Безродного сразу зауважал. А Гошу было жаль, еще было чувство вины перед ним – я, получается, чуть ли не устроил (режиссировал) это событие. Теперь я понимаю, что режиссером в действительности был Коля. Тонким…

– Как долго вы дружили, или общались с Николаем?

– Совершенно верно вы подметили: я с Колей дружил, а он со мной общался. Когда до меня дошло различие этих двух глаголов, я попросил Николая больше мне не звонить… Полтора года. Я и с Оксаной познакомился под его «чутким руководством» и поначалу боялся оказаться в положении Гоши Дигама. Хотя к тому времени Николай уже серьезно зависел от меня финансово и не осмелился бы на подобные зигзаги с «другом».

– Как у него возникла финансовая зависимость от вас?

– Легко (Смеется). Как обычно бывает… Правда, Николая Павловича в какой-то мере сам я на такую зависимость и спровоцировал. Я говорил, что еще он работал мануальщиком. Причем, тогда эта работа, видимо, приносила ему больший доход, чем «психоанализ». Перед Новым 2000 годом он ехал в Фастов, или куда-то еще в Киевскую область вместе с людьми, чей родственник остро нуждался в массаже позвоночника. Сидел в автомобиле сзади. Машина в темноте на скорости въехала под стоявший на остановке в селе без огней и катафотов маршрутный автобус… Что после столкновения случилось с руками Николая, отлично видно на этой фотографии:

Однажды вечером, приехав к Коле в гости на ул. Политехническую, где он тогда жил вместе со своими родителями, я неожиданно для самого себя «поплыл»: я предложил Николаю «сделку с Мефистофелем». Почти как в анекдоте о новом русском, которому предложили всего за три желания продать душу дьяволу… На самом деле, я тогда был предельно искренен, и я искренне желал Коле Бездомному добра. Ну вот, я проговорился: Николай строил на Нивках частный дом, где позже собирался отдельно от родителей жить с будущей женой. Травма рук и невозможность заработать на массаже отодвигала планы женитьбы, и процветания на годы… Я тогда сказал ему: «Коля, тебя бог любит. Он сделал за тебя выбор. Ты состоишься не как новый ”Николай Касьян”, а как новый “Николай Зигмундович Фрейд”. Для этого тебе нужно сосредоточиться на основном своем таланте – на психоанализе. Для этого тебе с клиентами следует встречаться не во второсортных кафе типа ”La Bella”, а в частном кабинете, который ты устроишь в своем частном доме, когда закончишь его строительство. И поставишь там обязательно правильную кушетку.

Пока ты только персонаж Михаила Булгакова по фамилии Бездомный, даже не Безродный». Чтобы совсем мое предложение не выглядело как «подвох», я за свою финансовую поддержку попросил поддержку психологическую, бесплатную для Лили на будущее. Без жестких каких-то условий, когда Коле со мной следует, потом рассчитаться.


– Что произошло перед тем, как вы сказали Николаю больше не звонить?

– Именно в тот момент совершенно ничего. Я видел, что его давно стали тяготить наши отношения. Тот лимит денег, который я ему позволил взять у меня в долг, он исчерпал, а больше кредит увеличивать я не стал, хотя от него пошли просьбы по поводу помощи в покупке черного подержанного кубика «Мерседес». Я тогда ему зло отказал, подметив, что для успешной практики психолога можно вовсе без машины обходиться. Я уже понял к тому времени, что Николай Безродный у меня деньги не одалживает, а берет. Почти так, как берут дорогие женщины-содержанки. Мне стало стыдно и противно. Еще он почему-то внезапно «влюбился» в двоюродную племянницу Лили, чей отец был преуспевающим народным депутатом и бизнесменом. У меня многие общие знакомые интересовались по этому поводу: действительно ли Коля настолько влюблен. Когда кто-то «десятый» об этом спросил, я и попросил Николая Павловича мне больше не звонить.

– Не секрет, сколько денег вы ему тогда выдали?

– Не секрет: $100,000. На конец 2000 года. Через год я позвонил «Бездомному» в новый дом и спросил, когда тот начнет со мной рассчитываться. Мы с Колей встретились, и он, нахально глядя мне в глаза, заявил, что не считает себя моим должником. На том мы с ним окончательно расстались. Одно в той истории меня все же потешило – любимая поговорка его любимой жены и племянницы моей первой жены: «Когда мой папа достает из кармана кошелек, у него сразу портится настроение». (Смеется). Кстати, у меня были всего два в жизни знакомых мужчины, с которыми я часто посещал рестораны, и которые никогда за себя не рассчитывались – это Николай Безродный и… умрете со смеху: Алексей Ивченко, бывший «голова Нафтогазу».

– Не хотите ли что-то рассказать о «Лёше-Мерседесе»?

– Не хочу. Жалко тратить время. В конце интервью я вам оставлю мое письмо к Ивченко.

– А о «Фокстроте»?

– Пока тоже не хочу. Жалко тратить время. Пусть Выходцев с Маковецким расскажут хоть что-нибудь – вместо того, чтобы нанимать Дигама с Червинским клеить листовки вокруг офиса. Кстати, вы знаете о распоряжении моих компаньонов не пускать нашего общего секретаря Светлану Полонскую на территорию офиса «Фокстрота» как подрывной политический элемент, или террористку?

– Неужели?!

– Да. А еще Олега Аношина. «До которого у нас таможни не было». (Смеется).

– А еще о вашей Оксане расскажете?

– А вы знаете, что с Оксаной я познакомился благодаря Лиле? Или вопреки... Короче, я запутался, как с пояснением, откуда появилось название «Фокстрот». А все дело было в миллениуме – в Новом 2000 Году и его праздновании. Рассказывать?

– Рассказывайте, конечно же.

– Тогда начну с конца... (Смеется). Ухаживания... Я после того, как не виделся с Оксаной почти полгода (убеждал себя, что она мне «чужая»), помирившись, вскоре сделал ей предложение выйти за меня замуж. Помню, сидели в ресторане «Эгоист» и я поражался самому себе – впервые в моей жизни на пятом десятке лет делал подобное предложение женщине. Прожив перед этим в браке с Лилей 15 лет, я не предлагал ей стать женой – она сама когда-то предложила, а я лишь не возражал. С Оксаной все было по-другому, она ответила: «Володя, я буду тебе плохой женой – буду тебе изменять, буду куда-то постоянно пропадать, где-то шляться. Ты хорошо подумал?» – «А у меня что, есть выбор? Я полгода назад думал, что выбор есть. Сегодня мне хватает мудрости сказать, что я на все согласен – зато у меня появится весомый повод: искать, куда запропастилась моя гулящая жена, потом отшлепать ее по голой заднице» – «Ну, если не будет больно, тогда я согласна». Так мы и поженились... Расцвет «Фокстрота» заканчивался – зима 2002 года.

– А как у вас с Оксаной все начиналось?

– Совершенно по-другому. (Смеется). Во-первых, я не верил, что у меня могут когда-то возникнуть серьезные отношения с женщиной, которая моложе на 20 лет. Во-вторых, я на какой-то момент своей жизни уверовал, что «таких мужчин не бросают», а если какая-то вдруг проворонила, то тут же образуется длинная очередь из... не буду говорить кого, но с отвратительными тонкими губами, чтобы до ох...ния потом повторять, что «таких мужчин не бросают». Оксана Сушина была совершенно другой породы. Или она просто оказалась породистой... Я до сих пор в ней до конца не разобрался. Представляешь, после ее смерти я узнал о ней столько же за неделю копания в ее архивах и стихах, о которых она никогда мне не говорила, сколько до того узнал за три с лишним года жизни... С ней и без нее, по-всякому.

– Вы обмолвились, что с Оксаной познакомились благодаря Лиле. На самом деле?

– Смотря как рассуждать... Уйдя от Лили, я не прекратил с ней общение: время от времени мы вместе ужинали и т.д. Главным для меня оказалось, что она не сможет шантажировать впредь отсутствием психологического комфорта в домашнем уюте... Скажем так. Я обрел свой собственный недоступный ей «улей». И «пчел» выбирал уже сам. Это Лилю бесило больше всего на свете. Мы договорились встречать «миллениум» у нее, вместе с крестным нашего сына Вадика. Она пришла ко мне в гости за несколько часов до Нового Года. С очередными разборками, что «твой сын меня не уважает и хамит». Увидев полное отсутствие у меня реакции и сочувствия, Лиля попыталась опрокинуть в моей отдельной квартире новогоднюю елку... Короче, я выставил ее за дверь. Позже ко мне приехал кум Сережа Лозенко с предложением отметить Новый Год у Лили. Без четверти полночь мы стали звонить ей в дверь. Ровно в полночь звонить перестали – открыли прямо в подъезде под ее дверью Moёt & Chandon, выпили и поехали на новогодний Майдан. А на Майдане было жутко: под ногами хрустели осколки разбитых пивных бутылок, опасно шныряла глазами малолетняя шпана. Короче, никакого ощущения миллениума. Я набрал по телефону Олега Головина, поздравил с новым тысячелетием и напросился в гости. Кстати, на самом деле новое тысячелетие наступило год спустя – в 2001-м. Я встретил его вместе с Оксаной у пылающего камина в совершенно новом доме Коли Безродного...

К Головиным мы приехали около двух ночи. Там все уже были сытые, сонные и ленивые. Не спрашивая, откуда мы приехали, нам положили по полной тарелке с едой. Я был очень голоден, а хозяева, наверное, этому удивлялись. Через час позвонил Сергей Закревский и пригласил нас в «Дежавю». Мы уехали... И это был расцвет «Фокстрота».

– Вы хотели рассказать, что познакомились с Оксаной благодаря Лиле...

– Ну да, на следующий день – 1-го января. Ко мне в обед зашел сын поздравить с Новым Годом. Я вручил ему подарок и спросил, как чувствует себя мама. «Мама спит» – получил стандартный ответ. «Что у вас вчера произошло?» – «Мама сказала мне, что воспитала урода. Я ей ответил, что, если при мне с тринадцатого этажа видики в окно выбрасывать, то только урод и может вырасти. На этом праздник закончился – она выключила свет и отправила меня спать». Вадику на тот момент уже исполнилось 13 лет. Я ему предложил пойти со мной вечером в японский ресторан, покушать палочками и вдвоем отпраздновать Новый Год. Так и вышло. Мы сидели в «Сан-Тори», и я впервые в жизни расспрашивал сына, появилась ли у него девушка. Он застеснялся и начал разговор о том, что ему одна девушка нравится, но он не знает, как к ней подойти. Тем временем я наблюдал, как за дальний столик присели две стройные высокие красавицы – брюнетка и блондинка… «Вадик, я, кажется, сегодня покажу тебе, как нужно подходить к девушкам» – так потом и вышло…

– Одной из девушек оказалась Оксана?

– Нет, Оксана появилась полгода спустя. А в тот вечер появилась блондинка Юля, вице-мисс Украины какого-то там года. Кстати, вторая девушка, брюнетка, тоже «мисска», в то время была любовницей Березовского. Тот ей снимал квартиру в Милане, а она ласково называла его «Берёза». Короче, если бы не Лилино поведение накануне, я не встретил бы в «Сан-Тори» Юлю, не повез бы ее потом в Париж и в Марбелью, не устал бы сильно от ее «модельности» и всего, что к модели обычно прилагается, не сказал бы ей в Париже раздраженно: «Бог настолько долго трудился над совершенствованием твоих ног и всего твоего тела, что у него на остальное просто не хватило времени». Юля сморщила лобик, пытаясь им нащупать потерявшуюся извилину, и не знала, как на мои слова реагировать: огорчаться, или радоваться. После заграницы я стал откровенно ее избегать, а она – еще более откровенно себя навязывать. Будучи «Юлей-дурой», она пыталась сохранить наше общение, заманивая меня и друзей на «смотр» длинноногих «колежанок» по подиуму. Так появились Таня и Алена – девушки снимали на двоих убогую однокомнатную квартиру и явно нуждались материально. В Таню сразу же влюбился Коля Бездомный (Безродный), а Алена досталась мне в качестве «бесплатного приложения» к Тане. О Юле мы больше не вспоминали… Николай Павлович был как герой войны – весь в гипсе, с черной повязкой через надежное плечо… Кино, да и только! (Смеется). Был как раз расцвет «Фокстрота».

– Простите, но я до сих пор не улавливаю ни одной связи с Оксаной…

– Сейчас поймаете… Начиная с самой первой «сладкой дамской парочки», Оксана уже в наших отношениях присутствовала. Пока незримо… Мы с ней потом это дерьмо подробно обсуждали, и она всех барышень знала… Посетив Париж вдвоем с Юлей, у меня осталась «оскома»… может, послевкусие. До того я был в Париже всего один раз с Лилей – еще в 1995 году. Глядя сейчас, как эта тупейшая модель на здоровенных каблуках вышагивает по брусчатке улиц Латинского квартала и вопит, что устала ходить… Промолчу.

– Простите, а вы были в Париже с Оксаной?

– Дважды. В 2001-м и в 2003-м. Жили оба раза на Rue de Rivoli в отеле «Мэрис», пять звезд и пять минут пешком до Лувра. Это большая история – каждая из наших поездок… Первый раз были за две недели до теракта Бен-Ладена в Нью-Йорке, и стюард Air France позволил Оксане по моей просьбе при посадке в аэропорту Шарля де Голля попасть в пилотскую кабину за штурвал пилота-дублера… Я для нее был готов на все. Она тогда уже ездила на одиозном Harley-Davidson последней модели. Этим мотоциклом я сумел окончательно разрушить ее отношения с предыдущим мужчиной, который вытащил ее в Киев из провинциальной Александрии и возглавлял (-ет) союз парикмахеров Украины. Так, на секундочку задумайтесь, что у нее при ее езде на мотоцикле могло быть общего с этим парфюмером Иванишиным… Тьфу! Оговорился… Дважды оговорился.

– Простите, мне кажется, что до Оксаны и после Юли вы успели побывать в Париже еще раз. Я угадал?

– Да, именно с Николаем Павловичем Безродным… Только не смейтесь, пожалуйста! В этом событии не было никакой «модельной» символичности… Честно!

Вернувшись с Юлей из Парижа я похвастался перед всеми друзьями, что впервые в жизни мне исполнили... в самолете прямо при всех пассажирах на пассажирском сидении, когда мы летели в Париж. Я призадумался: в Париж за минетами не налетаешься… И, глядя на «Героя войны», родилась идея: «Коля, кончай понтоваться! Снимай гипс, надевай лыжи и поедем в Куршавель. Возьмешь Таньку – она работает в Париже, а мне подготовь Алену – тогда я профинансирую. Ал-лё?». Я впервые сказал Безродному прямым текстом: ты живи иногда за мой счет, но не забывай, для чего я соглашаюсь. По сути, я откровенно на время нанял его сутенером. Так тогда вышло… Получилось, что я «по (не-) известной причине остановился, и компания перестала развиваться», хотя ведь еще был расцвет «Фокстрота».

– Вы удачно съездили?

– В тот раз мы съездили крайне неудачно… Хуже, чем я с моделью Юлей. Дело в том, что Николай Павлович «сутенерские обязанности» похерил – он видел в Париже, как жирный кот, только женскую «письку», забыв о договоренностях. Он ленился «работать» с «моим бесплатным» приложением по имени Алена, и намекал, чтобы я хоть какое-то время с ней проводил. Я отвечал: «У меня много работы, а с Аленой скучно. Хочешь лететь в Париж и в Куршавель – решай все сам и комплексно». Он не решил…

– Что он не решил?

– Ничего. Оказывается, что Алену тем временем активно «обрабатывала», потешаясь над сложившейся ситуацией, моя будущая очень любимая жена Оксана Сушина. И так тоже бывает: Алена дружила с Женей, которая была родом из Александрии. Там же родилась и выросла Оксана Сушина. Алена, колеблясь в вопросе необычной поездки в Париж, стала постоянно советоваться с подругой Женей, а у той была еще одна советчица – студентка факультета психологии киевского университета и большая любительница быстрой езды на мотоциклах Оксана Владимировна… Еще через три месяца виноватый Коля Безродный задаст влюбившейся в него Жене тот самый вопрос: «Скажи, есть у тебя подружка, такая же красивая, но умная?» На что Женя ответит: «Есть одна мотоциклистка, бывшая мисс-Александрия – но страшно вредная!». Уже в ситуации с поездкой Алены в Париж сполна проявилась вредность Оксаны: она стала Алену, смеха ради, запугивать, убеждая в том, что сразу, прилетев, ее продадут в рабство французские арабы, из которого не вырваться.

– И вы все равно решили лететь в Париж?

– В последний момент. И только в Париж. Поиграв у Безродного на нервах: его в Париже ждали, меня – нет. Такая ерунда со мной произошла… В первый вечер Николай и Татьяна обхаживали меня, как могли: Таня «прислала» свою отвратительную вульгарную подругу из Харькова, которая без спросу выпила все пиво из холодильника в моем номере и, не дождавшись ухаживаний, свалила. Я Таню попросил больше таких в гости не звать. У нее были ужасные манеры, сапоги из отвратительной синей рыбьей кожи, и ее звали, кажется, Лена Спирина. На следующий день Татьяна была на работе – она, оказалось, работала не на подиуме, а в шоу-руме, где предлагала богатым клиенткам одежду прямо с тела. Мы с Николаем прошлись мартовским утром по Елисейским Полям, заглянули в сад Тюильри со скульптурами Джакометти, а потом пошли в музей Д′Орсе. Дальше мы втроем – уже с Таней глотали устриц в «не помню, как ресторан называется» – четыре этажа, поросенок как символ, рядом Пале-Рояль и музей Помпиду. Вечером поехали на «Crazy Horse». В течение шоу мои друзья дважды уединялись с сексом в туалете. Следующим утром без предупреждения я самостоятельно улетел в Киев – не хотел 8 Марта встречать с людьми, которые меня использовали… Вернувшись в родной город, был счастлив. Оказавшись дома, позвонил Лиле, и у нас опять несколько дней была идиллия.

– И как вы после всего этого общались дальше с Безродным?

– Так же. Он, возвращаясь самостоятельно из Парижа, посетовал на то, как трудно жить без денег. Но вину осознал и правильные выводы сделал. На первых этапах ухаживаний за Оксаной он оказал мне неоценимую помощь. Возможно, что я бы без этого просто погиб. Потому и не спорил я, когда он заявил, что ничего не должен – конец декабря 2001 года, ресторан «Пантагрюэль». Безродного я не видел с февраля, а Оксану – с августа. Тогда по странному стечению обстоятельств увиделся с обоими сразу. Наверное, тот стотысячный долг я ему уже простил – хотя это интервью сильно бьет по его самолюбию. Думаю, что у него до сих пор крепкие нервы и профессиональный гештальт-подход – Коля переживет.

– Владимир Владимирович, насколько я понял, получалось, что вы с Оксаной какое-то время общались чуть ли не параллельно с первой женой Лилей?

– Три раза было совсем параллельно. В моей голове бродили временами безумные мысли: как бы нас троих объединить. Причем даже не на основе секса… Бывает так иногда, да? Но подобные идеи стали меня посещать только лишь через пару лет… Вернувшись же в начале 2000 года второй раз с начала года из Парижа, я понял, что нельзя с кем попало ездить и с кем попало жить. Но при этом я опять попадал в Лилин капкан. И как мне быть, если в этом капкане много мудрости… В марте 2000 года Лиля от меня забеременела. Как она утверждала – девочкой. С Оксаной я еще не был знаком. Тот период отношений с Лилей был для меня необыкновенно ярким и одновременно – погребальным. Я Лиле не верил – не в том смысле, что она лжет, а в том смысле, что она неисправима. Лиля стала требовать, чтобы я постоянно после работы находился при ней, поскольку беременной женщине необходимо максимальное внимание, которое я не смогу оказывать, проживая отдельно. Я ей ответил, что в нынешних наших отношениях пока построен только лишь висящий мостик через пропасть, а она сразу требует бетонную многополосную эстакаду. Лиля беременность прервала: она разозлилась, сильно напилась, побила свою машину, сделала аборт – я с ней не виделся после того почти год. Коммуникатором более-менее успешно выступил Николай Безродный. Вот как раз за это время я и успел влюбиться в Оксану Сушину. Я с ней познакомился через полтора месяца после Лилиного аборта.

– А как вы с Оксаной познакомились?

– С Оксаной меня познакомила Колина девушка Женя из Александрии. Но и в тот самый день мы с Николаем загорали на пляже в Гидропарке (12 июня 2000 года), рассматривая пристально разных красивых барышень. Вдруг Николай говорит: «Смотри, какая пошла интересная». А я увидел только длинные черные волосы ниже плеч, ноги, бедра и синий купальник. Предлагаю ему: «Мы на машине, оденемся и догоним». Не догнали – Оксана, а это была она, умчалась на мотороллере. Только вечером перед договоренной встречей с Женей в ресторане «Премьер» Коля на перекрестке Институтской и Ольгинской говорит: «Это опять она. За рулем мотороллера. Женя сзади сидит». Волосы Оксаны развеваются вокруг здания Нацбанка. Она смешно картавила, у нее была клетчатая рубашка и страшно нахальный взгляд. Ей не понравились в ресторане скатерти и Коля Безродный. Ресторан потом переименовали в «горчицу». После «Премьера» девушка решила, что переоденется с джинс и рубашки в черное платье, высокие каблуки и поедет с нами в ночной клуб «Аль Капоне» на Подоле… Через два с половиной года эта наглючая нахалка стала моей женой.

– И как часто вы видитесь с Лилей в настоящее время?

– На данный момент я с Лилей не виделся больше трех с половиной лет.

– Не хотите рассказать, почему?

– Не хочу.

– Владимир Владимирович, скажите, если знаете, общается ли по-соседски Лиля Шульга с Валерием Маковецким? У них ведь рядом дома в Конча-Заспе…

– Я не знаю.

– А как давно лично вы общались с Маковецким?

– Общались или говорили?

– И то, и другое?

– Общались последний раз мы давно, а говорили – перед самым Новым Годом на очной ставке, которую проводил циничный и продажный следователь прокуратуры Полтавской области Зеленский Анатолий Иванович.

– Владимир Владимирович, вы уверены в своих словах?

– На 100%! Сейчас расскажу… Только запомните фамилию этого негодяя – Зеленский, а также имя и отчество – Анатолий Иванович. После того, как подручные Тани Корняковой (замгенпрокурора) нагло выкрали из канцелярии Верховного Суда Украины материалы уголовного дела о подделке моих подписей в пользу Выходцева, а также еще «ухвалу» ВС возобновить следствие, они отправили все дерьмо для расследования в очередную область – в Полтавскую. На допросе у нового следователя возникла эдакая «судебно-следственная коллизия» (Смеется). Я должен решить: «работать» ли с Зеленским Анатолием или же судиться в Полтавской области. Как до этого я судился в Черкасской и в Черниговской…

– И вы решили «работать» с тем самым следователем Полтавской прокуратуры Зеленским Анатолием Ивановичем? Насколько ваше решение оказалось удачным?

– Очень неудачным. По моим эпитетам этому человеку вы догадались… Он отнесся ко мне с самого начала душевно и с сочувствием. Он сказал, что в этом уголовном деле все настолько очевидно, что даже не о чем рассуждать. Он, Анатолий Иванович, готов честно оформить все процессуальные действия для предъявления обвинения Выходцеву и ждать справедливой команды сверху. Я сказал ему, что команда от Генпрокурора Медведько не заставит себя долго ждать. Медведько оказался в итоге, как обычно, подстилкой у «тети Тани», а Зеленский изобрел из подстилки и чудовища «ноу-хау»: он декабрьским вечером в чужом городе Киеве и в чужом кабинете по ул. Антоновича, 114 мягко намекнул мне, что на командировку ему не выдали суточных. Я встрепенулся, поняв намек: я могу чем-то помочь? – «Только, если без свидетелей» – «$20,000 на командировочные устроит?».

Когда я позже увидел следовательские аргументы по второму закрытию одного и того же уголовного дела, я ему позвонил и предупредил его, что дам интервью, где подробно всем сообщу, какой он подлец. Он требовал у меня деньги, выполняя при этом распоряжение Татьяны Корняковой. Можете у него спросить, ему звонить 8066-8946797 (Смеется). «Так сталося» – пошутил бы прокурор Черниговской области Анатолий Василевский, покупая супруге очередной антикварный буфет.

– Владимир Владимирович, часто ли у вас бывали подобные разочарования?

– Крайне редко. Я ведь всю жизнь, прозанимавшись бизнесом, когда да – это да, а нет – нет, просто никогда не включал в сферу своего экономического анализа прочие коллизии. За ненадобностью. Синдром «Зеленского» – распространенное прокурорское явление.

– Не вспомните свое последнее именно общение с Маковецким?

– Кажется, это было ранней весной 2004 года во время нашей совместной командировки в Харьков… Я только недавно вышел на работу после похорон Оксаны… Мне из общения с Валерой в ту поездку запомнились хорошо два эпизода.

Эпизод первый. Я Маковецкому говорю: «Валера, мне сейчас психологически крайне тяжело. Я потерял любимого человека. Предлагаю: давай мы забудем все наши распри». И удивительно нервная реакция Маковецкого: «Чтобы я подобных слов от тебя больше не слышал! Не пытайся меня разжалобить, у тебя ничего не получится».

Эпизод второй. Я Маковецкого спрашиваю: «Валера, почему ты миришься с тем, что у Дигама в подчинении работает человек, который в ноябре 2000 года организовал майора Герасимова, чтобы этот убоповец подбросил в твою машину пистолет и надел на тебя наручники?» Ответ Маковецкого: «Всему свое время. Не думай, что я о чем-то забыл, Пока пусть работает».

– Назовете мне фамилию подчиненного Георгия Марковича?

– Сейчас не назову. «Всему свое время» – Маковецкий ответил правильно.

– А общение с Выходцевым?

– (Долго смеется). Так ведь с ним совершенно не о чем общаться. Кстати, как и с его женой. Разве что на темы гадалок и «почему англичане не читают Шекспира». Одно время Геннадий Анатольевич как будто увлекся джазом. Стал покупать у моего приятеля без разбору пачки дисков. Приятель недоумевал, потому что удивлялся бессистемности всех Геныных покупок. А потом он рассказывал, что в один момент у Гены как отрезало, и он больше никогда ничего не купил. Ни разу! Фантастика! Я так думаю, что Гена, покупая вначале много джаза, готовил почву под общение со мной. Ну, нечего сказать, мудро. Но потом необходимость в общении и у него тоже пропала.

– Если я правильно понял из ваших слов, то основным идеологом выдавливания вас из группы компаний «Фокстрот» является Маковецкий, а не Дигам, и не Выходцев?

– Выходцев ничего, кроме прыщей в носу выдавить не в состоянии. Только Маковецкий – при очень активной помощи второсортного Дигама. Не случайно год спустя, весной 2005 года недалекий, зато болтливый муж черкасского партнера Трофимовой с бандитской кличкой «Фес», сообщил мне о реплике Маковецкого по поводу меня и Гоши (извини, но цитирую дословно): «Дигам – конченый пидарас, но Шульга – гораздо большее зло». Это высказывание очень быстро стало достоянием всего офиса «Фокстрота», а затем оно и вовсе превратилось в «бизнес-формулировку» (Смеется).

– Но Маковецкий почти нигде не светится – ни в СМИ, ни в частных разговорах?

– Вообще-то один раз засветился – больше года назад. В «Экономических известиях». Отлично мы его тогда развели! Да? (Смеется). Главный и не должен лишние разы где-то мелькать. Для этого имеется «свадебный генерал» Геннадий Анатольевич, живой вице-президент, и председатель совета Георгий Маркович – персональный «шакал Табаки» (персонаж мультфильма «Маугли»). Их вполне хватает: «Мне кажется, что наш рост зависит в большей мере от того, насколько мы отличаемся в лучшую сторону от конкурентов» (Смеется). Это же каким, Гена, изощренно-креативным надо быть, чтобы умудриться такой заголовок к своему интервью присобачить!

– Каким именно образом Маковецкий планирует выдавить вас из «Фокстрота»?

– Путем подделки ряда документов, незаконного и мошеннического перевода различных активов с моих общих с ними компаний и предприятий на те, где меня нет. А они втроем, хоть и неравномерно, но присутствуют. Причем Маковецкий делает абсолютно все эти противозаконные вещи руками недалёкого Выходцева и прижатого от безвыходности к стенке Дигама. Заявляю вам, что все открытые, закрытые и еще откроющиеся вскоре уголовные дела имеют всего двух главных фигурантов – Гену и Гошу. Валера, как это ни удивительно, перед законом совершенно чист. Он ничего лишнего не подписывает, кроме приобретенной новой недвижимости в качестве собственника Маковецкого. Этот хитрый лис уже сейчас имеет на себе собственности в два раза больше, чем равноценный партнер Выходцев. О Дигаме я вообще молчу – его будет только то, что он украдет. Если, не дай бог, получится, что Маковецкому удастся меня окончательно выдавить из компании, то Гоша и Гена будут бедными – в обоих смыслах этого слова… Или я плохо знаю Валеру. А пока Геннадию Анатольевичу с помощью Дигама-Чекурды удается миллионами долларов откупаться сразу от нескольких уголовных преследований. Все равно заметно дешевле, чем вернуть все, что у меня украли. Особенно для не рискующего Маковецкого.

– Скажите, а инициирование возбуждения уголовных дел против вашего компаньона Выхоцева и против Дигама – это единственный способ воевать за «Фокстрот»?

– К моему огромному сожалению – этот путь единственный. Иначе никто не собирается отдавать деньги или управление «Фокстротом». Валера Маковецкий на газетных полосах нагло лжет о моих дивидендах, а наши протокольные таблицы учредительских собраний показывают картину, противоположную той, где Валера солгал.

– Можно об этом подробнее?

– Можно. Вот годичной давности интервью лжеца Маковецкого, которое он дал газете «Экономические известия» под названием «Этот кризис начался давно». А вот и фотография обманщика из того же газетного выпуска. Вот ссылка на его лживое интервью: http://eizvestia.com/thematical/full/20222 . Теперь позвольте мне процитировать вопрос, который был задан Валере: «Владимир Шульга утверждает, что не получает дивиденды от деятельности компании». «Правдивый» ответ В. Маковецкого: «Решение о начислении дивидендов принимает общее собрание акционеров. Если остальные акционеры использовали дивиденды в основном на развитие бизнеса, то Шульга — на личные потребности. Он лет пять, как перебрал свою долю дивидендов, потребляя все время больше, чем вкладывал в бизнес. Он будет получать дивиденды, когда погасит недовложения. Такое решение принято всеми акционерами» (выделено по просьбе В. Шульги – ред.).
Такое решение принято всего двумя людьми – Маковецким и Выходцевым. У них, в отличие от меня, 2/3 голосов «Фокстрота». А вот, как все обстояло в действительности:

– Спасибо за подробное разъяснение. Скажите, вот, допустим, остались на свободе вы и Маковецкий – вы сами сказали, что перед Законом Валерий чист… Как дальше вы себя поведете?

– (Пауза). Хороший вопрос, спасибо вам. Я много над этим думал… Валера Маковецкий, несомненно, нарушил законы морали, но за это в цивилизованном обществе не лишают свободы. Уверен, что Маковецкий когда-нибудь наказан будет – судьба негодяев прощает крайне редко… А пока мне с ним надо будет договариваться… Придется.

– Скажите, Владимир Владимирович, а не начать ли вам договариваться сегодня?

– (Смеется). Бесполезно. Маковецкий признает всего один аргумент – аргумент силы. Он, конечно же, человек очень умный, при этом совершенно бесчувственный и циничный, но и трусливый… В первые годы нашей работы в «Фокстроте» у Маковецкого при малейшей опасности контакта с правоохранительными органами моментально, буквально за секунды «открывалась язва», и он, неизвестно куда, исчезал на несколько дней. И Головин его бил.

Мой адвокат не верил мне поначалу, что с этими людьми невозможно договориться как-то по-хорошему. Тогда я ему сказал: «ОК, иди договаривайся». У Маковецкого нашлось для моего адвоката не больше 15 минут, у Выходцева не нашлось ничего, а Дигам передал ему для меня «консолидированный ответ оппонентов». Я приведу небольшую выдержку из него – вам понятней будет: «…Акцентируем Ваше внимание на ряде принципиальных, с нашей точки зрения, вопросов; от них зависит конструктивность ведения дальнейших переговоров. Доводим до Вашего ведома, что все права на торговую марку ”Фокстрот” принадлежат обществу, к которому Шульга В.В. отношения не имеет. Из указанного следует, что корпоративные права прямо связанные с брендом ”Фокстрот” не могут принадлежать Вашему клиенту, что не позволяет вести нам переговоры по данному вопросу». Получив такую «переговорную» оплеуху, мой адвокат только руками развел.
Прикиньте: три вора (48% + 48% + 4%) нагло украли у меня бренд «Фокстрот» и даже не собираются со мной факт воровства обсуждать…

– Скажите, Владимир Владимирович, а вы уверены, что сможете одержать в этой войне победу?

– Да, конечно. А иначе – зачем тогда все… Кроме того, у меня имеется секретное оружие (Смеется).

– Когда планируете его рассекретить?

– После победы… Я хотел бы кое-что добавить по Маковецкому.

– Да, пожалуйста.

– Главная ответственность за ухудшение имиджа группы компаний «Фокстрот» лежит не на PR-департаменте, которым когда-то руководил Рейзвих «под крышей» Выходцева и Дигама, а после – некоторые из его «вывихов». Только на Маковецком. Поразительная лживость и лицемерие этого человека, слова для которого – всего лишь бизнес-функция ввода оппонента в заблуждение и дальнейшего «кидка». К сожалению, таким он стал на сегодняшний день, мой соавтор «Фокстрота». Это значит, что к словесным обязательствам Валерия Семеновича никак нельзя относиться с доверием. И последнее. Дискомфорт из-за ситуации, когда мне потом долго придется объяснять людям, почему и за сколько меня «ушли» из «Фокстрота» – весомее любой суммы, которую мне мог бы предложить Валера.

– Тупик какой-то получается?

– Из тупика отсутствует выход для крыс – у них нет реверсной передачи. Когда я служил на флоте на большом боевом корабле, мы ставили крысам силки вдоль электрокабелей, протянутым по переборкам и подволоку. Крыса по кабелям бежит – в петлю попала и все, сидит. Мы с крысиным хвостом – к корабельному врачу за отпуском. Аллегория понятна?

– Если честно, не очень…

– Тогда предлагаю сменить тему.

– Владимир Владимирович, а что вы имели в виду, когда сказали мне, что три раза ваши отношения с Лилей и Оксаной были совсем параллельны?

– Да. То самое и имел в виду…

– Можете подробней рассказать?

– (Пауза). Сегодня уже могу… (Большая пауза).

Дело в том, что идеально не устраивала меня потом ни Лиля, ни Оксана. У каждой из них имелись незаурядные плюсы и отвратительные минусы. Я в голове начал сочинять для себя их комбинированный образ… В итоге я на какое-то короткое время смог добиться ощущения полноценного мужского счастья. Этот небольшой период времени – июнь 2003 года совпал с удивительной, незабываемой поездкой в Исландию, куда я отправился с… Лилей. Белые ночи Рейкьявика и День Независимости Исландии – одновременно. Матч за шахматную корону Бобби Фишера, конец империи зла на саммите Горбачева и Рейгана, 300,000 исландцев без фамилий: Бьйорк Гудмунсдоттир – дочь Гудмунса, больше всех в мире шахматных гроссмейстеров на душу населения, «Большая окружная» дорога вокруг острова, овец в несколько раз больше, чем жителей – до них никому нет дела: они едят мох и грызут камни вулканической породы, четвертый по величине рыболовный флот в мире, сашими из кита – просто мясо животного, 90% всей территории страны покрыто ледниками, которые активно тают, образуя водопады и озера, $800 долларов стоит в сутки прокат хорошего джипа – доехать на своем гораздо дороже… О гейзерах молчу – для них и для живых китов есть реклама туристических агентств.

Расцвет «Фокстрота», я искренне считаю, тогда закончился, что показал психологический тренинг в Одессе, принципиально проигнорированный Дигамом и Выходцевым.

Лиля всегда любила новые страны и интересные путешествия – Оксана путешествовать любила только на мотоцикле со своей байкерской тусовкой. Если бы я поехал в Исландию с Оксаной, а не с Лилей, то увидел бы там раз в пять меньше. Лиле постоянно звонил ее любовник армяно-еврей, не понимая, куда она могла внезапно подеваться. Оксана за всю поездку так ни разу мне и не позвонила: мы часто с ней соревновались, кто кому дольше не позвонит. В последнюю ночь в Рейкьявике Лиля мне безапелляционно заявила, что у меня с Оксаной нет будущего. Я ей коротко возразил: «Не факт». А потом такое началось – как в старые недобрые мои с ней времена… Летели в Киев с пересадкой в Лондоне. Мне оба раза в самолетах пришлось просить стюардесс рассадить нас с Лилей в разных концах бизнес-класса.

Еще из аэропорта Хитроу я позвонил Оксане и договорился в тот же вечер уехать с ней в Одессу на море. Оксана ни разу не спросила меня о том, был ли я все это время в Киеве или нет. Альбом с фотографиями из Исландии я от нее не прятал, но и не показывал. Я так никогда и не узнаю, что Оксана знала, а что просто как чувствительная женщина могла «унюхать». Но тогда она любила меня некоторое время сильнее, чем когда-либо прежде или позже. А мне было здорово: одна красавица жена ждет меня дома, а с другой, тоже красавицей-женой, я путешествую по Исландии. Тщеславный я все-таки, но однозначно не полигамный. Проверено.

– Может быть, расскажете что-то занимательное о своих ухаживаниях за Оксаной, вашей второй женой? С ваших слов, вы ее добивались с эпизодическими успехами, начиная с июня 2000 года…

– Да. Но предупреждаю, что мой рассказ в реальном времени может оказаться не намного короче периода ухаживания длиной в 2.5 года. (Смеется).

– Я готов слушать и записывать – пленки в диктофоне достаточно.

– Так он ведь у вас цифровой!

– ОК, поймали...

– Кстати, когда мы второй раз увиделись с Оксаной, прошло целых две недели. Дело в том, что она, проведя в первый раз со мной почти сутки (естественно, без секса и даже без поцелуев), отказалась оставлять какие-то свои координаты. Объяснила все тем, что она уже несколько лет замужем и даже воспитывает ребенка от первого брака мужа. Чтобы создать видимость случайности следующей встречи с Оксаной, я через ее землячку Женю разработал целый хитроумный план, о котором не стоит рассказывать. Короче, в какой-то из дней вечером я оказался с Оксаной на показе модного женского белья, а моделью была Женя и испугавшаяся «парижского рабства» Алена. Что меня поразило: девчонкам всего платили по $5 за выход на подиум (дефиле?). После показа Оксана, я и Женя поехали ужинать в «Майами-Блюз» на летнюю площадку. Был час ночи. Женя, не прекращая, хихикала. Оксана была злая – возможно от ПМС, и «во всей красе» продемонстрировала свой скверный характер, когда я предложил поехать втроем ко мне домой после ужина. «Отличьная идея – прокаркала эта юная стерва, – а Женя нам за 5 долларьов покажет свои трусы». Женя перестала хихикать, расплакалась от обиды и ушла. Мы остались вдвоем.
«Женя иногда меня просто бесит – продолжила тему Оксана, – это же надо так дешево себя ценить, чтобы за $5 трусить жопой и сиськами перед пьяными потными мужиками!»

– Учитывая столь непростой характер вашей возлюбленной, не расскажете, как вы с ней впервые серьезно поссорились?

– Возлюбленной моей она стала немного позже – как раз на мой день рождения 7 июля. Мы с Оксаной накануне впервые вместе выехали из Киева. В Одессу. Я снял тот же номер в «Лондонской», где годом раньше мы «гусарили» с Безродным. Приехали далеко за полночь, и Оксана потащила меня в душевую кабину. Там она разделась донага и заявила мне торжественно, что на мой день рождения она дарит мне себя. «ОК – пытался шутить я, – завтра день рождения у тебя и получишь в подарок “алаверды” – меня!». Кто бы мог подумать, что Оксана такая сильная фехтовальщица: «Нет, Володя, я свой день рождения решила отпраздновать в семье с мужем – он как раз завтра возвращается. Так что ты купи, пожалуйста, мне билет до Киева на вечерний поезд. А днем мы с тобой успеем в Черном море искупаться». Облом! Черт побери! Почему она такая стервозная?! И так было у нас все три с половиной года… Но тогда я с Оксаной не поссорился, и ни к какому мужу она на следующий день не уехала. Если вообще к нему собиралась.

– А когда все-таки вы с Оксаной поссорились?

– Вернувшись через несколько дней из Одессы, я предложил Оксане переехать жить ко мне. Она призадумалась… По пути в Киев постоянно пела песню Zемфиры «Я искала тебя дворами, ночами – а как нашла, с ума сошла…» Сушина познакомила меня с творчеством необычной уфимской певицы, а я ей открыл «Dead Can Dance». Оксана сказала, что моя квартира ей совершенно не нравится из-за клинической чистоты, и мы договорились, что я сниму для нее квартиру рядом с университетом, чтобы моя студентка не опаздывала на лекции по психологии. Я ее часто спрашивал: «Скажи, Оксана, ты учишься на психолога, чтобы наконец-то в себе разобраться?». Она отвечала аналогичной шутливой колкостью. Так мы и общались: пинг – понг, пинг – понг… Понемногу все это начало меня доставать. Я совершенно не подходил на роль няньки. Как-то вечером вдвоем с приятелем сидели и пили в ресторане. Звонит Оксана: «Володя, приезжяй. Мне одиноко, грустно». Я приехал с приятелем и каким-то фильмом Дэвида Линча. Приятель попил чаю и свалил. Мы, как бы оставались на ночь вдвоем. Прежде я несколько раз ночевал в той квартире, снятой вверху на Горького... Посмотрели фильм, и Оксана говорит мне: «Вова, уезжяй, пожялуйста к себе – мне еще спрьинцеваться нужьно». Я офигел: «Ты в своем уме?! Третий час ночи, а ты выставляешь меня как шлёцыка за дверь!» – «Ну, пожялуйста, увидимся завтрьа. Мне плохо сегодня». Я ушел, громко хлопнув дверью. Она побежала за мной во двор. Я уехал.

С той нашей первой ссоры и до ее смерти – Оксане удалось полностью подмять меня под себя. Не напрягаясь. Она, действительно, была талантливым психологом – на голову выше Коли Безродного. При этом Оксана была жутко депрессивной. Если у Лили вся агрессия ее натуры была направлена наружу, то у Оксаны эта же агрессия направлялась внутрь ее существа, превращаясь в депрессию.

На квартире по ул. Горького мы с Оксаной Сушиной больше не встречались. Она ночью сильно перепугалась, а на утро собрала вещи и вернулась к «мужу». Но там нами была зачата идея поездки на греческий остров Сими, которую мы успешно реализовали осенью 2002 года. Вот такая параллельная «Фокстроту» жизнь текла у меня уже не один год... Был прав Вася Савенко... А я еще ни слова не рассказал о своих сумасбродных дальнейших ухаживаниях за Оксаной.

– Может быть, расскажете все-таки?

– Деваться просто некуда. Расскажу. Как в поговорке: «Взялся за гуж – полезай в кузов» (Смеётся). К концу сентября 2000 года отношения с Оксаной у меня испортились до невозможного: во-первых, она меня искренне избегала, во-вторых, к себе не подпускала. При этом летала со мной в Ялту, жила в одном со мной номере в «Ореанде», спала со мной в одной кровати, не стесняясь, ходила при мне топлесс. Но говорила, что теперь я для нее – «чьужой», и ей отдаваться мне никак нельзя. Только однажды я обнаглел и со скандалом ее получил – ну и что я после того добился? Ничего – отношения становились хуже и хуже. Кстати, она в поездки со мной не напрашивалась – это было для меня наиболее унизительным фактом.

У меня есть всего несколько любимых вокалистов. Брайан Ферри – один из них. Концерт в Москве в Кремлевском дворце съездов. Всего один. Дигам пообещал обеспечить нужное количество билетов. Самое страшное – если Оксана вдруг откажется ехать из-за вредности характера. А все к тому идет… Как быть? Действовать наверняка. Значит так: едем только поездом в СВ тремя купе. Гоша берет на себя проводницу, Безродный и его очередная любовь – Оксану Сушину. Я – всех прикрываю. Звоню – встречаться явно не хочет, очень капризничает (правильный выбор сделан – похвалил я себя). Говорю: «Помоги. Нужен твой паспорт для заполнения пользователей услугами банка – или подобная лапша». У нее нет времени – муж, занятия в университете, праведный образ жизни и прочая хуйня (sorry, или извините за матюки)…Встретились в каком-то пабе на ул. Саксаганского. На Оксане – высокие черные тканевые сапоги на платформе, такая же юбка и куртка (в смысле – из той же ткани). Протягивает, наивная, мне свой паспорт. «Я друзей в Москву провожаю – ты не сможешь посоветовать, где я для них поблизости смогу купить хорошее вино в дорогу?». Совсем ребенок: «Рьядом на Горького хорошьий суперьмарькет» – «Помоги найти». Уже в тот момент я был уверен, что Брайан Ферри в Москве будет для нас петь. Приехали на вокзал, и я нарочито бросил машину там, где надолго не бросают. Все ОК. Зашли с вином в вагон, начали его откупоривать и пить… Поезд незаметно тронулся – Оксана даже не сразу опомнилась: «Мы куда-то едем?» – «Мы выйдем на первой следующей станции, и нас водитель развезет по домам». Сообразила только в Конотопе и очень сильно тогда она распсиховалась – ужас, как не любит в чем-то проигрывать, даже если оказалось, что она, Сушина, в итоге выиграла. Грозилась уехать утром назад с Киевского вокзала – я почему-то вспомнил такие же ее угрозы в Одессе. И ты понимаешь, что не глупее ее, а почему-то оказывается в итоге – что глупее. Наверное, таким образом, эволюция все предусмотрела: «Мальчики умеют находить общий язык с компьютером, а девочки умеют находить общий язык с мальчиками, которые находят общий язык с компьютерами. Но почему-то у мальчиков с компьютерами получается лучше, чем у девочек. Есть подозрение, что у девочек нет стимула развивать свои способности в этом направлении, если этим с таким рвением занимаются мальчики». Моя любимая фотография с Оксаной Сушиной (она в предыдущем интервью) – на концерте лидера «Roxy Music».

– Вы ее добивались с эпизодическими успехами, начиная с июня 2000 года… Мы дошли до октября – что-то ведь было и дальше?

– Да, было. Но другое… Я сильно психологически устал все время Оксану воровать. А она от меня должна была устать – чрезмерно больше. Результата хорошего и долгосрочного – не было ведь. Одни яркие понты-экспромты. На которых долго не протянешь…

Пытаясь избавиться от Оксаны, я «гусарил» много и часто бессмысленно: избавление не приходило. Я, например, окончательно понял, что секс втроем мне не нравится – ни 2+1, ни 1+2, но мне очень нравится Оксана, и я с этим чувством не в состоянии справиться… Еще я спорил, что смогу проехать по Крещатику со скоростью 200 км в час и проезжал. Правда, в три часа ночи. Гаишники не успевали жезлы поднять (Смеется). С Оксаной мне было плохо, а без нее мне было еще хуже. И я понимал, что пора с этим заканчивать…

– И что вы предприняли в этот раз?

– Вернувшись из очередной неудачной поездки, я перестал Оксане звонить. Была зима. Прошла неделя. Она приезжает ко мне в офис – тогда еще на Дегтяревскую, 48 – без предупреждения вечером. Чего уж там: я сильно обрадовался (она всегда знала это!). В груди сразу что-то сжимается и не разжимается. А она мне и говорит: «Я на выходные хочу поехать с мужем в Одессу. Ты не дашь нам машину?». Очень по-чужому сказала… В тот раз я машину не дал. Прошло еще две недели, и я решил: когда Оксана позвонит мне по телефону следующий раз, я скажу ей те же слова, какие недавно сказал Безродному: «Не звони мне больше». Еще неделя прошла, звонит Оксана: «Прьивет! Это я, Сушьина Оксана. Как дела?» – «Не звони мне больше» – «Почему?». Я растерялся от простейшего вопроса, но вполне логичного: она знает, что мне хочется, чтобы она звонила! Почему я тогда вру? «Потому!» – «ответил» я и повесил трубку… Представляю, как на том конце телефона Сушина начала «хихикать»… (Смеется).

В этот раз терпения не видеться с Оксаной у меня, в отличие от ноября, хватило уже на два месяца: один месяц ведь уже прошел. 8 Марта 2001 года я погрузил в автомобиль двух начинающих лыжниц, одного приятеля, и мы уехали в австрийские Альпы. Самое сильное ощущение от поездки, которое мне запомнилось: я быстро доехал до Ужгорода, где мы сделали остановку на обед; мы сидим в каком-то кафе, симпатичные девчонки о чем-то женском щебечут, а я считаю, сколько дней осталось до возвращения в Киев…

Когда я снова позвонил Оксане, она не стала мне припоминать наш последний разговор по телефону и с удовольствием со мной встретилась. Мне даже показалось, что она особенно тщательно (по-женски) готовилась в этот раз к встрече. Через несколько дней я позвонил ей часов в девять вечера и предложил вместе выпить кофе в «Каффе», рядом с Майданом. Потом мы сели в машину. На Оксане было вовсе не по мартовской погоде светло-бежевое вельветовое пальто. Я спросил ее, почему она так легко оделась, на что она мне резонно ответила, что ей пешком домой на Грушевского десять минут, а на машине – три. Тогда я предложил еще не расходиться и покататься по городу и рядом. Услышал ОК. Не «ОК» ей показался, когда мы свернули с Черниговской трассы в сторону Глухова. «Куда мы едем?» – забеспокоилась Оксана. – «Мы просто катаемся» – я пробовал включить дурака. «Мы что, опять в Москву едем?» – съехидничала она. «Неужели ты считаешь меня настолько примитивным и со скудной фантазией?!» – я изобразил возмущение. – «Тогда, Володя, мы возвращаемся домой» – «Без проблем» – ответил я упавшим голосом… То ли упадшие интонации моего ответа ей что-то подсказали, то ли ее просто разбирало любопытство, что же я замыслил в этот раз – я не знаю женщин до сих пор. Но неожиданно Оксана мне предложила: «Мы еще покатаемся, если не возражаешь».

Рано утром мы остановились позавтракать в каком-то пьяном трактире в Смоленской области (на фотографии). «Dom Perignon» – это подготовленный мной экспромт из Киева. Тщательно по периметру мы объехали «мозаичного» батьку Лукашенку. В Санкт-Петербург въехали на следующий день около четырех часов. Псковская область запомнилась тем, что получился еще один экспромт, в этот раз мной не подготовленный. «Ты гаишника подкупил!» – закричала возмущенная Оксана Сушина. Милиционер, который оштрафовал меня за превышение скорости, произнес буквально (клянусь!) следующее: «Мой приятель считает, что самый классный автомобиль – “SAAB Griffin”, но этот мне тоже очень нравится». «SAAB Griffin» – это моя вторая машина, она осталась в Киеве (Смеется). А производство «BMW X5» началось лишь в прошлом году.

На следующий день Оксана уже звонила из «Англетерра» друзьям в Киев и хвасталась, что ее опять украли. Кстати, такие «кражи» позволяли ей обновлять оперативно и сразу в большом объеме весь свой гардероб (Смеется). Поездка «попить кофе» оказалась просто чудесной, и я понял, что в отношениях с Оксаной я наконец-то кое-что нащупал и опыт некоторый приобрел. Вся вторая половина 2001 года потом показала, что в отношениях с Оксаной я не фига не нащупал и опыта никакого я не приобрел… Но в Санкт-Петербурге было замечательно. Единственный неприятный эпизод произошел за это время в Киеве.

– А что произошло в Киеве?

– Из Киева мне позвонил Маковецкий и сообщил, что у нас на складе обнаружена очень большая недостача кондиционеров – больше, чем на $100,000. Их в зимний не-сезон кладовщик спускал налево и за полцены, а деньги потратил или где-то спрятал. С конца осени учетом остатка кондиционеров никто не занимался, а хватились только сейчас – накануне сезона. Валера сообщил, что он и Гена решили всю сумму недостачи «повесить» на Конева (на его личный счет в минус во внутренней учетной базе), а тот пусть сам потом, как захочет, наказывает и распределяет свой «висяк» среди подчиненных. Объяснил еще, что у Конева на счету денег достаточно, он парень экономный, а учредители не должны страдать, когда плохо работают сотрудники.

Интересно, а когда учредители должны страдать? Когда не найдут на кого «повесить»? Или «вешать» убытки от глупости учредителей пришлось бы на конкретного учредителя? Такого ни одного случая я не припоминаю… Первое, что я спросил у Валеры, кто к нам этого кладовщика привел. Оказалось, что кто-то из подчиненных Гоши – но уже Дигама. Оказалось, что кладовщик имел прежде судимость за кражи. Оп-па! Пересчет остатков на складах осуществлялся самими кладовщиками, результаты инвентаризации передавались потом в офис подчиненным Конева для правильных корректировок. А что получилось в данном случае? Вор регулярно проверял остатки у вора – у самого себя. И, учитывая не-сезон по кондиционерам, всю зиму остатки сходились. «Валера, – сказал я – всю сумму недостачи кондиционеров следует по себестоимости разделить поровну между учетно-аналитическим отделом Конева и службой безопасности Дигама. Тот тоже прилично лопухнулся. Воры и мошенники – это еще и Выходцева, кстати, зона ответственности. А Конева, несомненно, наказать следует, но нельзя так жестоко! Валера, он эту сумму ни на кого распределять не станет. Я хорошо его знаю – оставит все на себе. Я предлагаю нам самим все распределить, а не заставлять этим заниматься мягкотелого Конева».

– «Мы с Геной решение уже приняли» – жестко заявил мне Маковецкий.

Это был первый за всю историю «Фокстрота» случай, когда Гена & Валера приняли, по сути, кадровое решение, со мной не посоветовавшись, а поставив перед фактом. Я тогда над этим серьезно задумался. Гоша Конев напрямую подчинялся мне, вопросами кадров занимался только я. За экономику и учет в компании отвечал тоже я. Было уже над чем задуматься… Я сам к тому времени был недоволен качеством работы Конева, главного экономиста группы компаний «Фокстрот». Я лично наделил его широчайшими властными полномочиями. Он входил в тройку самых высокооплачиваемых менеджеров компании (его ежемесячная зарплата составляла несколько десятков тысяч долларов). В итоге я же Конева и уволил – спустя полгода, за пьянство и разгильдяйство. Но в данном эпизоде слаженный наезд моих компаньонов был явно не на Гошу Конева, а на меня. Впервые – на меня. Это легко вычислялось. И слаженный. Какую-то поправку можно было сделать на тривиальную жадность обоих, но... Был март 2001 года и расцвет «Фокстрота».

– Вы хотите сказать, что еще тогда, в 2001 году, Валерий Семенович Маковецкий принял решение выдавить вас из «Фокстрота»?

– Еще раньше, на год как минимум. Это, наверное, нельзя было назвать решением – были сначала какие-то просто мысли, потом доверительные разговоры с кем-то очень близким. Это был, однозначно, не Выходцев – Маковецкий всегда предпочитал его использовать втемную. Получив одобрение и поддержку от близких людей (своего рода тестирование, психологический тренинг), Валера потом еще долго вынашивал планы, роящиеся в его сумбурной голове. Пока они не приобрели форму намерений. Но и намерения – далеко не действия. Можно сколько угодно раз повторять, что «Боливар не повезет троих», но, при этом, не осмелиться доставать из кобуры револьвер… Необходимо еще стечение целого ряда благоприятных обстоятельств. Что и случилось весной-летом 2002 года.

– А что случилось в 2002 году?

– Извините, но я не хотел бы повторяться. На тему того, из-за чего возник и разгорелся конфликт между учредителями «Фокстрота», я прежде говорил как минимум в двух своих интервью. В одном интервью я рассказал, как компаньоны поставили в моем рабочем кабинете подслушивающее устройство, а в другом – как подделывали в документах мои подписи. Если интересно, я оставляю ссылки в интернете: http://vybory.org/articles/1268.html http://www.from-ua.com/crime/8ddd43f16ac39.html

В подтверждение моих рассуждений, или догадок, могу привести любопытное косвенное доказательство. Привести?

– Конечно, приводите – все это очень интересно.

– С какого-то периода времени, но задолго до конфликта, вдруг всю новую недвижимость группы компаний «Фокстрот» перестали оформлять на нас троих персонально, или же на наше ООО «Фокстрот», а почему-то на новое предприятие «Фламенко». Причем, ни Гена, ни Валера не сочли нужным хотя бы поставить меня об этом в известность. Тогда я начал сам интересоваться собственниками ООО «Фламенко». Ими оказались две женщины с фамилиями, мало что кому-то говорившими. Кроме меня. Потому что госпожа «Булгакова Олександра Тетіївна» – мать Маковецкого, а «Мироненко Світлана Семенівна» – его же родная сестра. Я не верил собственным глазам! Постепенно неверие прошло (Смеется).
В то время всеми юридическими вопросами, в т.ч. и оформлениями недвижимости, у нас занимался Выходцев. К нему я и обратился за комментарием. Вот что мне пояснил тогда Геннадий Анатольевич: «Скажи, Володя, а у тебя есть близкие родственники с другой фамилией – не Шульга?» – «Никто сразу так в голову и не приходит. Наверное, нет» – «И у меня все Выходцевы. А у Валеры есть» – «Ну и что?» – не понял я. – «А то, что на это предприятие органы косо смотреть не будут. И мы все – как бы в тени». Объяснение Гены выглядело вроде бы логичным, но как в еврейском анекдоте – осадок остался. Выходит, что Маковецкий официально (через мать и сестру) имеет много больше от группы наших компаний, чем мы с Выходцевым. Жаль, забыл тогда у Гены спросить, кто был автором «идеи безопасности» – потому что доверял еще. А Выходцев рассказал бы… Теперь мы с вами начнем считать.

– Когда возникло ООО «Фламенко»?

– Еще в июле 2001 г. зарегистрировано. То есть, это уже действия, а намерения были до того. Думаю, как минимум полгода до того – Валера, обычно, свои намерения реализует долго. Ну, а мысли, разговоры, планы – отдадим Маковецкому, по скромному, всего лишь один год, 2000-й. По Коневу тогда все сходится и по явно провокативным касательно меня бездарным бизнес-проектам… И так бывает. Кстати, в 2005 году у Гены Выходцева все же нашлась близкая родственница с другой фамилией – теща Пенкина. На нее, вместо ООО «Фокстрот», уже втайне от меня, в Харькове были оформлены два больших супермаркета электроники под вывеской «Фокстрот. Техника для дома». Приблизительная же стоимость этих объектов сегодня составляет около $6,000,000. А теперь поделите на три и узнаете, во что обошелся мне «осадок» еврейского анекдота по одному только городу Харьков...

– В действительности убийца назвал немного другое количество балласта, сказав, что «Боливар не повезет двоих». Вы не ошиблись цитируя О′Генри?

– Я сказал то, что хотел сказать: сначала троих, потом двоих (Смеется). Я умею считать. Не может тот же Маковецкий, Выходцев или Дигам, провозгласив однажды, что Шульга – это «паршивая овца в стаде, и ее морально будет зарезать», всю жизнь строго блюсти принципы морального отношения один к другому. Это, «как ящик Пандоры», однажды открытый… Только лоховатого Гену можно некоторое время кормить баснями, что без «паршивой овцы» Шульги мы теперь единая, спаянная общими интересами, дружная команда. Так не бывает – как в анекдоте о мужиках, бабах и полицае на площади во время немецкой оккупации. Во-первых, общие интересы в 1994 – 1999 годах были только у нас троих – у меня, у Валеры и у Гены. У Дигама априори общие интересы ни с кем из нас, как у наемного сотрудника, были невозможны – разве отвоевать при чьей-то временной помощи чуть больше места под солнцем. Он же с Выходцевым на рыбалку ездил и ездит по той же причине, по какой за мной везде таскался – влиять на ситуацию в компании, хоть так. Во-вторых, общий интерес был у троих один – заработать очень большие деньги, причем с поправкой на Гену: не очень большие деньги. Еще в конце 90-х годов Выходцев пару раз собирался уходить на пенсию, что для Маковецкого, возможно, выглядело как начало его будущей капитуляции передо мной. Всяческими ухищрениями, лестью и дифирамбами, включая лояльное отношение ко всем инфантильным проектам Гены, его Валера в «полурабочем» состоянии сохранил. Против меня, естественно. В-третьих, из всех общих интересов – сохранился лишь один, тот, что плавно трансформировался у меня и у Валеры из желания много заработать – в стремление к единоличному лидерству. Часто – любым путем. Парадоксально звучит: из четырех фигур на доске (или на столе) общим интересом объединены лишь двое – я и Маковецкий. Гоша все еще никак не может достаточно для еврейской пенсии заработать, а Выходцеву всегда жалко на себя много потратить. И, наконец, в-четвертых, единственный общий и очень временный интерес, который позволил ситуативно объединиться таким разным людям, как мои оппоненты – это и есть всего-то «оппонирование» мне, где только возможно. А уже на подходе – кое-кому, похоже, дышит в спину, молодой и одаренный, столь же бесчувственный, как и Маковецкий, но с весомыми «родственными» и юридическими связями, Тарас Петрович Чекурда. Не будет он Дигаму пожизненно в рот заглядывать, довольствуясь «откатами от “тетиных” откатов». А за ним еще молодежь подтянется… Вот где тогда возникнут общие интересы. Как говорит мой друг из Сквирского района: «Мама, не горюй» (Смеется).

– Жуткий вы нарисовали прогноз… Давайте уж лучше расскажите что-то хорошее о вашей Оксане.

– Я вам расскажу немного хорошего об Оксане, немного хорошего об одной неизвестной художнице, пару историй о том, как «деньги портят человека» и на этом я с вами надолго попрощаюсь. Договорились?

– С превеликим удовольствием! Честно говоря, я уже порядком от вас устал...

– Надеюсь все-таки, что вы шутите (Смеется). Поэтому, продолжаем... Когда в конце лета 2001 года Оксана с визгом и чемоданом покидала среди ночи наш номер в отеле в самом центре Парижа, чтобы неизвестно как, но гордо и без меня, раньше времени добраться через их аэропорт в Киев, оборвав чудесную поездку, я принял для себя «окончательное» решение: все, хватит! А как у нас красиво начиналось: штурвал в кабине пилота, концерт Бьйорк в средневековой La Chapelle, на который билеты были распроданы еще весной, а консьерж отеля за несусветные деньги нашел нам два... Таким у меня с Оксаной оказался первый Париж – перехлестнул предыдущие два. Просто заколдованный какой-то для меня город оказался – со времен первого возвращения, когда у Гены Выходцева земля горела под ногами. Прошла всего неделя – и я взялся за свое: начал сочинять новые сценарии «похищения Европы». Я не думаю, что эта тема превратилась у меня в навязчивую идею: я просто совершенствовался (Смеется). А запланировал я следующее: обманным путем в этот раз увезти Оксану в... Лондон. Вы себе можете масштаб представить?

– Затрудняюсь, если честно. Одна британская виза чего стоит...

– Вот и я о том же... Новый заграничный паспорт Сушиной, без ее присутствия и ведома я сделал всего за несколько дней (ее фотографии у меня имелись), в английском посольстве нам («Фокстроту» и «Югконтракту») штамповали визы практически не проверяя и тоже в отсутствие. Оставалось самое сложное: найти повод и хотя бы примириться с Оксаной. Я бы тогда попросил ее под любым благовидным предлогом провести меня в Борисполь. В аэропорту я с ней заключил бы пари, например, на большие деньги: найду ли я какой-то способ, чтобы она провела меня до самого борта самолета, или еще круче – посадила в кресло бизнес-класса и выпила бы со мной из рук стюардессы шампанское перед полетом. Она, как человек здравомыслящий, непременно согласилась бы, зная, что с собой у нее нет загранпаспорта, а в паспорте отсутствует виза. А дальше – всего лишь вопрос техники исполнения... Но этой затее мне помешало не только затянувшееся необщение с Оксаной, но еще и Осама Бен Ладен – после 11 сентября британцы ужесточили порядок выдачи виз и в отсутствие человека визы больше не открывали. Потому пришлось мне долгих четыре месяца ждать Нового Года, чтобы найти какой-то новый весомый повод для примирения.

– И что за повод вы нашли?

– Вообще-то неправильно я сказал, что 4 месяца ждал повод. Я был готов на подводной лодке по водосточным трубам Киева проплыть к этой женщине в ее ванную и там выбить перископом сливную пробку (Смеется). Поэтому в Лондоне (я ездил в гости к Вадику – он оканчивал школу в соседнем графстве) меня посетила еще идея по поводу Оксаны. Был уже октябрь. Гресько планировал снимать первый за историю «Фокстрота» рекламный видеоролик и искал подходящего режиссера. Помните? «Кто о тебе позаботится, когда мама далеко?». Виталий Гресько нашел Виталия Кокошко.

– Это он снял известную рекламу водки со слоганом «Зустрiв старого друга»?

– Совершенно верно. Он много чего классного наснимал. Например, более 300 часов видеоматериалов о Помаранчевой революции и Викторе Ющенко. Вы будете смеяться, но в парламентскую избирательную кампанию 2006 года этот ценнейший архив оказался никем из соратников «лидера нации» не востребован. Единственными людьми, кому эти «помаранчевые съемки» оказались интересны после 2004 года, были американский режиссер из Бостона – он в основу своего фильма на ту же тему положил многие кадры Виталика, и следователь Генпрокуратуры – он занимается расследованием отравления Президента Украины. Чтоб вы знали, Кокошко – единственный из украинских режиссеров рекламы, завоевавший на фестивале в Каннах «Золотого льва». Не путать с аналогичным Венецианским.

– Которая из работ Виталия Кокошко была столь высоко оценена?

– (Смеется). Реклама закуски к пиву. Называется «Бирка».

– Но мне пока непонятна связь между человеком, талантливо снявшим рекламу о пивных закусках, и вашей будущей второй женой Оксаной...

– Сейчас поймете. Ведь вы тоже поначалу сомневались, что со своей второй женой я познакомился благодаря первой (Пауза). Я ведь и с третьей женой познакомился только благодаря второй...

– Это еще что за новость?

– (Пауза). Я бы не хотел об этом говорить... Когда-то творил знаменитый американский режиссер Альфред Хичкок. Знаменитым он стал не столько своими фильмами, сколько новациями в кинематографе. Я точно знаю две: «саспенс» и «гэг». Первая – это когда ожидание ужаса страшнее самого ужаса в фильмах ужасов. Но мы поговорим подробнее о второй. «Гэг» – когда в кадре присутствует предмет, человек, мелодия или что угодно, что не имеет никакого отношения к сюжету фильма и воспринимается только причастными к «гэгу» людьми. Своего рода «message» – послание посвященным. Возможно, по-нашему это просто какой-то «прикол», или намек на что-то. И особая эстетика. Хичкок в каждом из своих фильмов появлялся в кадре – это был его «гэг». Похожий «гэг» был у режиссера Эльдара Рязанова – комментировать не буду. При помощи Виталия Кокошко я собирался приготовить свой «гэг» Оксане Сушиной...

– И что вы собрались приготовить ей на этот раз?

– Вернувшись из Лондона, я попросил Виталия Гресько познакомить меня с Виталием Кокошко под предлогом того, что учредитель «Фокстрота» интересуется созданием и создателем рекламного ролика о нас. На самом деле, Гене и Валере это было совершенно «фиолетово» – их не интересовал ни фильм, ни позже избирательная кампания Дигама в горсовет... Полнейшее равнодушие ко всему, что у них за пределом понимания.

– Чем же тогда они интересовались?

– Спросите у них, когда они будут давать вам интервью (Смеется). Я сразу откровенно признался Кокошко о цели своего визита. Нельзя ли, чтобы в кадр попало что-то, из чего Оксана, глядя по телевизору рекламу, догадалась бы, что именно таким способом я решил передать ей «привет»? Например, написанная ею картина, которую она подарила мне на мой последний день рождения, или что-то в этом роде. Виталик меня огорчил: съемки закончены, и монтаж вот-вот закончится. Неужели ничего нельзя придумать? Он подумал и придумал...

– И что он придумал?

– Кокошко придумал заменить с помощью компьютерной графики картины, висевшие на стене в комнате у мамы «Фокстрота». На Оксанину и на другую – где она мне позировала, когда у нас все было хорошо.

– Насколько вам это помогло?

– Вообще не помогло! Дело в том, что исходя из частоты выхода ролика в прайм-тайм, я был уверен, что мой мэссидж обязательно до Оксаны дойдет. Потом оказалось, телевизор она не смотрела вовсе. Но мне очень сильно помог «овердрафт».

– Что это значит?

– Это бухгалтерский термин. Иносказательно в моей ситуации он означает, что ухищрения, к которым я прибегал в своих ухаживаниях за Оксаной, принесли результат позже – задним числом. Я все-таки дождался Нового Года. Помимо посланий через телевизор, я пробовал достучаться до Сушиной через суши-бар «Нобу» на Шота Руставели. Оксана любила повторять, что она любит суши из-за своей фамилии, а я любил ей возражать, что при выдаче ее метрики ошиблись на одну букву – написали «ш» вместо «к».

– Почему именно «Нобу»?

– Я знал, что она иногда посещает этот уютный ресторанчик вместе со своим мужем. А у меня там работала хорошо знакомая официантка Юля. Юля была достаточно необычной. Она часто роняла на пол поднос с суши и сашими, который несла посетителям. При этом она умудрялась настолько мило улыбаться от своей неловкости, что рейтинг у заведения только рос, а посетители предпочитали ее обслуживание. Я, относясь к этому же самому контингенту, обратился и к официантке Юле, вернувшись из Лондона. В Лондоне в Сохо я купил последний CD Бьйорк – тот самый, ставший злополучным концерт в La Chapelle, и книгу ее же фотографий (Оксана тоже была замечательным фотографом). Приехав в «Нобу», я оставил Юле конверт с фотографией Оксаны, гонорар, последний CD Бьйорк и номер моего мобильного телефона. Через две недели Юля позвонила: «Она здесь с каким-то мужчиной. Что мне делать?» – «Включи Бьйорк, больше ничего».

– Насколько вам это помогло?

– Вообще не помогло. Но мне сильно потом помог «овердрафт». (Смеется).

– А зачем тогда вы все затевали с официанткой Юлей?

– Я не знаю, что отвечать на этот вопрос. А ни зачем! На Новый 2004-й Год компаньоны устроили вечеринку с размахом – без учета моего настроения, моего траура... Гуляли все в Экспо-плаза на Нивках. Пришел туда и я – это видно на листовках Червинского-Дигама. Я неожиданно, спустя два года, встретил в зале официантку Юлю – видимо, она смогла все же «достать» падениями подносов некреативных клиентов, и ее уволили. Она работала на работе по обслуживанию таких «новогодних придурков», как мы. Обрадовавшись встрече, она спросила: «Ну и как? Я вам тогда помогла с Бьйорк и с красивой брюнеткой?» – «Вы, Юля, тогда мне очень сильно помогли. Брюнетка год с лишним спустя стала моей женой» – «Ничего себе! Надеюсь, у вас все хорошо?» – «Не хорошо. Она недавно умерла...». Юля, как ошпаренная отскочила от меня. Больше я ее нигде не встречал.

Был еще один эпизод в тот предновогодний вечер... Я позже узнал, что эту женщину звать Людмила Лозовая, и что покойный Костя Рейзвих привел ее работать в «Фокстрот» главным своим кировоградским «вывихом».

– Что вы имеете в виду под словом «вывих»?

– (Смеется). А была такая статья из серий интервью: «Рейзвих ушел, но вывихи остались». В том числе там есть и мое короткое интервью. Так вот, PR-служба «Фокстрота» во главе с этой самой мадам на фото справа на тот самый предновогодний «гужбан» разработала VIP-план мероприятий для VIP-персон ГКФ и около, в VIP-отдельно взятом для них зале с вручением лично ею (мадам) VIP-подарков. Когда Лозовая задала мне вопрос: «Где ваша вторая половина», я промолчал. Потом она настырно попыталась вручить мне вторую коробку духов «для второй половины». Я стал отказываться от подарка. Я ей объяснил, что пришел сюда один. Тогда она, громко хлопнув женской коробкой по мужской коробке, фамильярно ляпнула: «Как хотите, сами ей передавайте»... Рядом стоял Выходцев: «Гена, кто эта невоспитанная женщина?» – «Наш новый директор PR-департамента группы компаний Фокстрот».

Мне рассказали еще об одном характерном случае. Когда певица Диана Гурцкая приехала в детский дом для незрячих детей, Лозовая, как руководитель массовки, сказала певице буквально следующее: «Посмотрите, какие замечательные подарки приготовили детям наши шефы!».

– Теперь я, наконец, понял, что вы имели в виду под словом «вывих»... Скажите, как вам удалось восстановить отношения с Оксаной на Новый Год?

– Да. Это было за два года до Лозовой... Я очень тщательно готовился. Купил целый рулон оберточной бумаги и новогодние ленточки для подарков. Взял большую коробку и начал в нее складывать упакованные подарки и подарочки – дорогие и дешевые. Чего там только не было – и книжки, и шарманка, купленная в Covent Garden, хрустальные олени и Дед Мороз, тоже из хрусталя. Но самой большой моей гордостью был мобильный телефон для Оксаны с номером, в котором четыре цифры в конце соответствовали дате ее рождения. А последние три цифры из четырех – семерки. Его очень не просто оказалось найти. Когда вся коробка оказалась забитой новогодними подарками, я ее обернул, а потом отправил Оксане на ее домашний адрес через курьера. Это было 29 декабря – как раз злополучный день рождения моего сына, которого у него не было. Прошу не путать с таким же Новым Годом двумя годами раньше (Смеется). Потом мне позвонила Оксана и где-то час она рассказывала, как распаковывает один за другим все мои подарки. Купилась, короче, как маленькая девочка (Смеется). Потом мы встретились. Потом две недели не виделись. Потом она позвонила опять и сказала, что никогда ни одна книга ее так не впечатляла, как «Вероника решила умереть». Тоже из новогодних подарков. Потом мы встретились, и я повез Оксану в студию к Виталию Кокошко – знакомиться. Выглядело символично... Вот там и помог мне «овердрафт», когда Оксана Сушина увидела часть себя в видеоролике о «Фокстроте». Кокошко въехал во все сразу и показал себя в тот вечер непревзойденным режиссером. Ну, и Оксана ночью опять оказалась в моей постели.

– Ну, а в Лондон вы с Оксаной все-таки попали?

– В Лондон мы с ней все-таки попали: на машине приехали – на той же Х5, на какой в Санкт-Петербург ездили, но уже ровно через год. Мы тогда проехали через десять стран, четыре раза поругались и четыре раза помирились. В тот раз я разыгрывал не Оксану, а сына Вадика. Мы с Оксаной встречали его и Антона Дигама в Лондонском аэропорту, о чем они не догадывались. А когда увидели мою машину, то просто офигели от удивления. Они возвращались после весенних каникул дальше учиться в английской школе.

За ту поездку я узнал об Оксане много неожиданно нового. Например, что она не могла ездить в метро из-за клаустрофобии. Мне стал понятней ее выбор профессии психолога... (Большая пауза).

– О художнице будете рассказывать?

– Буду (Большая пауза). В октябре 1999 года я наткнулся в одной из газет (тогда еще я не знал, как пользоваться интернетом) на статью о парализованной женщине-художнице. И увидел черно-белые фотографии двух ее картин. Они привлекли внимание своей тоской. Наверное, это совпало с моим настроением, и я попросил секретаршу выяснить, интересно ли будет художнице со мной пообщаться и, возможно, продать несколько рисунков. Тома Тимошенко (так ее звали) на встречу согласилась. Через несколько дней познакомились. Из газеты я уже знал, что ей 51 год, из которых 46 она не ходит и даже не сидит. Руки у нее тоже почти не двигались. Рисовала она чуть ли не двумя пальцами, без возможности нажима. Поэтому пользовалась разноцветными шариковыми ручками, нанося на плотную бумагу точки-маковинки. То есть, она заполняла площадь рисунка примерно так, как в телевизоре при помощи частичек заполняется изображение. На картину у нее уходило, как правило, несколько лет. Но Тома никуда не торопилась и ничего в своей жизни изменить не могла. Жила она с престарелой матерью в селе на краю житомирской области где-то в 150 километрах от Киева. Жилье не ахти какое – обычная деревенская хата с сыростью, которая не просыхает даже в солнечные дни, с пылью, скрипящей на зубах. А кому там убирать? Жуть... Две ее младшие сестры вышли замуж и уехали в Киев. Иногда Тамару они проведывали – раз в месяц искупать неподвижное карликовое тельце. Позже Тома мне жаловалась, что вынуждена надевать парик, поскольку сестры бреют голову налысо, чтобы проблем с гигиеной меньше было. Обиженно так мне она об этом рассказывала.

Рисунки свои она продавать отказалась. Сказала, что деньги ей ни к чему, а картины – это ее дети. Она на них часами смотрит и любуется. Сумму денег, которую я взял с собой для покупки ее работ, я все равно оставил, но, чтобы не смущать Тамару, передал деньги ее сестре, к ней тоже приехавшей по случаю моего визита. Еще я договорился, что на следующие выходные привезу с собой знакомого доктора – хорошего кардиолога. Тот должен будет выяснить, насколько критично ее состояние. После этого я с огромным облегчением уехал в Киев.

– Почему с облегчением?

– (Пауза). Потому что все, что я там увидел, вызывало дикую тоску: и скудная обстановка, и рассказы Томы, и ее родственники, но больше всего – сама Тамара, ее такая жутчайшая беспомощность и, при этом, равнодушие окружающих. Она лежала укрытая одеялом под самый подбородок, боясь, чтобы я ненароком не увидел хоть фрагмент ее немощного тела размером меньше, чем у первоклассницы. Без одной ноги. Глаза, вместо туши, подведены зеленкой – и так сойдет. Лежала она на сломанной инвалидной коляске из Канады. Кто-то из патриотов украинской диаспоры организовал несколько лет до того выставку ее работ в Торонто. При транспортировке несколько рисунков бесследно исчезли. Как компенсацию канадские украинцы предложили ей эту коляску. Она должна была от пульта ездить, но не работала изначально. Наверное, коляску за немного канадских долларов приобрели в виде некондиции – в итоге они прилично сэкономили. С тех пор Тома боится выставлять свои работы где-то за пределами Киева. Еще я подумал, что мои семейные проблемы на фоне трудностей Томы выглядят совершенно никчемными. Как в поговорке: «У кого-то суп жидкий, а у кого-то жемчуг мелкий». Существует мудрое утверждение о различии между проблемами и трудностями: проблемы необходимо решать, а с трудностями приходится смириться. Например, если у вас нарыв на ноге – это проблема, но если у вас нет вообще ноги, то это трудность, с которой вы вынуждены жить без возможности решения.

Рисунки очень хорошие были... Одну работу она посвятила проблемному австрийскому поэту Георгу Траклю и была удивлена, что мне известно это имя. Я признался, что ничего его не читал, но есть еще один немец, современный композитор Клаус Шульц – так у него есть произведение, посвященное поэту-самоубийце. Я предложил Тамаре в следующий раз привезти послушать это произведение.

– А доктор через неделю приехал?

– Приехал. Поставил ей неутешительный диагноз и сделал (сказав мне по секрету) еще более неутешительный прогноз. Если ее срочно не госпитализировать, она Новый Год уже не встретит. Я запомнил из его врачебных слов только то, что у нее «сердце поражено митральным и аортальным пороками». Вероятность смерти – в любой день. К тому же высокая вероятность развития гангрены из-за пролежней от постоянной неподвижности, отсутствия лечебного массажа. Необходимость ампутации второй ноги, о чем она давно знает, но категорично на ампутацию не соглашается. Боже, зачем ей одна нога? Которая к тому же не ходит...

После того, как я дважды съездил к Тамаре в село, мне позвонила ее почитательница, а заодно искусствовед. Она пыталась убедить меня в необходимости встретиться. Зачем? Ее ответ меня поразил: «Мы с вами создадим клуб почитателей творчества Тамары». Зачем? Я уже начинал ее вопросами раздражать, поэтому, скомкав разговор, выключил телефон.

Через какое-то время я организовал для больной художницы индивидуальную палату в военном госпитале и транспорт для перевозки. Но доктор с присущим только врачам то ли скептицизмом, то ли цинизмом мне сказал, что такое лечение – как мертвому припарки: «Ты не навозишься ее в больницу, а за каждый переезд ей будет становиться все хуже и хуже» – «А что тогда делать?» – «Тамаре необходимо жить в Киеве. Это единственный для ее нездоровья вариант» – «Блин, так у нее же обе сестры в Киеве живут» – «Володя, не будь наивным». Короче, после разговора с врачом я принял решение купить художнице квартиру в Киеве. Работу по приобретению жилья я поручил сотруднице в «Фокстроте» Алене Ивчук. Она все выполнила безукоризненно – Новый Год Тамара Тимошенко уже встретила в кругу близких родственников в Киеве в квартире по улице Чернобыльской с видом на озеро и лес... Вы будете смеяться, но по иронии судьбы именно Алена Ивчук является сейчас директором ООО «Фламенко», на котором мои компаньоны «ныкают» от меня нашу общую недвижимость.

– А что было после Нового Года?

– А после Нового Года у меня с художницей произошли два неприятных разговора...

– На какую тему?

– Обо всем по порядку. Первый – на тему ее родственников и моих денег. «Володя – сказала она, – деньги, они как атомная энергия: могут быть во благо, а могут быть во зло. Ты выпустил эту энергию бесконтрольно, купив мне квартиру. Ты хотел сделать добро, но причинил мне зло. Мои сестры перессорились из-за твоей квартиры, не поделив ее после моей будущей смерти. Раньше им было безразлично, сколько еще я проживу, а сейчас они исподволь обе желают моей скорой смерти».

– И что вы ей ответили?

– Мне нечего было ей ответить. Она – как святая мученица...

– А о чем был второй неприятный разговор?

– О ее картинах (Пауза). В галерее на Красноармейской открылась выставка-продажа ее работ. Всем руководила почитательница, а заодно искусствовед, неудачно позвонившая когда-то мне по телефону. «Как же так – спросил я у Тамары, – мне вы продать картины отказываетесь, а кто угодно с улицы может приобрести вашу графику в галерее?» – «Быть этого не может! Я картины не продаю» – возмутилась художница. «ОК – подумал я, – она просто стесняется продавать их мне». Я молча посетил ее выставку, присмотрел, что из ее работ выставлено, а потом попросил приятеля зайти (мою внешность могли запомнить) и попробовать приобрести рисунок Томы. Он сделал это без труда в течение пяти минут. Я был разочарован и зол на художницу...

– Почему вы приобрели всего одну ее работу?

– Я приобрел не одну... Через несколько дней, больше не стесняясь, я приехал в галерею на Красноармейской, отобрал все понравившиеся мне работы и купил их, не беспокоясь о ценовой наценке галереи. Еще через день позвонила художница, вся в истерике, и, плача, спрашивает, зачем я купил ее картины. Я солгал Томе. Я сказал, что ничего не покупал, но готов ей помочь прояснить ситуацию. Еще через день я был у нее. К тому времени Тамара немного успокоилась. Я подумал, что для нее есть дилемма: с одной стороны, свои работы она продавать не хочет, но, с другой стороны, только продажей можно убедиться в своей востребованности как творца. Несомненно, у нее перепутались тогда противоположные ощущения: горечь и гордость.

– А как вы ей помогли прояснить ситуацию?

– (Смеется). А вы, пожалуйста, не иронизируйте. Я заявил, глядя ей в глаза, что найду того человека, который осмелился без ее спросу купить часть ее творчества (без иронии), но меня в этой ситуации интересуют две вещи: как она договаривалась с искусствоведом, и какую сумму она получила за проданные картины. Оказалось совсем плохо: почитатель съехала, а заплатили Тамаре лишь третью часть от уплаченных мной денег... Торонто №2.

Дальше я встретился со своим приятелем актером Алексеем Горбуновым и попросил его об одном серьезном одолжении. Я попросил его выступить перед художницей ценителем и собирателем ее рисунков. Была бы соблюдена амбициозно-психологическая часть игры. Дальше была бы соблюдена интимно-творческая часть игры – Алексей Горбунов принял гуманное решение и вернул Тамаре купленные у нее рисунки. А там дальше – как выйдет. Мы с Лешей детально обо всем договорились, но в начале мая 2000 года Тома Тимошенко умерла... Лучшие ее рисунки остались у меня, и они остались, так случилось, мне. Как-то, несколько лет спустя, ко мне домой заехал Иван Степанович Марчук (его не нужно вам представлять), и я показал ему работы покойной художницы – он, клянусь, был поражен. А первой после смерти Томы, спустя всего пару месяцев, мне позвонила одна из ее сестер и попросила консультацию о том, какой пылесос лучше всего купить в «Фокстроте». Я ей ответил! Год спустя кардиолог, у которого на руках умерла Тамара, признался мне, что к нему приходил муж одной из Томиных сестер и убеждал его прекратить прием дорогих лекарств, потому что их родственница все равно обречена. И по-своему этот человек прав.

Одну из лучших Тамариных картин: девушку в национальной одежде, с надломленными шейными позвонками, похожую на «соняшник», символизирующий саму художницу и ее многострадальную Родину, я когда-то подарил нашему тогда еще будущему президенту В.А. Он ее произведение вряд ли оценил. Жалею о сделанном подарке – эту картину уже больше никто не увидит… Осталась только черно-белая интернет-версия:

– Другие истории о том, как «деньги портят человека», будете рассказывать?

– Обязательно. Начну, пожалуй, с Александра Чопы... (Пауза). Саша Чопа работал у нас в самом одиозном проекте «Фокстрот-авто» с «мото-прицепом» к нему. Его разыскали где-то мои компаньоны. На другом автомобильном проекте, наверное. Всполошились только тогда, когда провальность руководства Выходцева стала всем очевидной: полная разруха на строительстве автосалона и СТО, такая же разруха с кадрами и выделенными под этот проект финансами. К тому же упорно, ни за какие деньги не хотят продаваться снегоходы. А весна на дворе... Гена Выходцев давно сообразил, что серьезно облажался, когда осенью так заботливо выбирал их для своего охотхозяйства в количестве двух единиц техники, а приобретать пришлось две фуры – зато для Гены гораздо дешевле. Но бизнес-ход сделан

В такую бизнес-среду успешной в целом группы компаний «Фокстрот» и был запущен на орбиту принятия управленческих решений Чопа. Ему, к сожалению, не удалось застать настоящий расцвет «Фокстрота» – было начало 2002 года. Честно говоря, после любого дела, заваленного Выходцевым, не сложно найти человека, который за короткий срок дело заметно поправит. В самом начале существования компании эту ситуацию быстрее всех просек Гоша Дигам и, как первый разумный ход, просто прекратил выплачивать наравне с охранником те же $150 в месяц его (или не его – не имеет значения) собакам. Достаточно было всего лишь раз проверить состояние охраны складов в ночное время. Выходцеву это совсем простое решение (самого низкого из типов управленческих решений) почему-то в его голову ни разу не заходило... Так что не станем чересчур переоценивать талантливый менеджмент нового директора «Фокстрот-авто». Но, скажу я вам, работа сразу закипела. Саша, холерик по натуре, успевал за день больше, чем Гена Выходцев – за неделю. И это заметили в компании все. Представьте теперь, как Геннадию Анатольевичу сделалось за себя, учредителя, обидно. О Чопе я многим часто рассказывал этот анекдот: «Ах, какие у вас симпатичные двойняшки! Что вы, это один мальчик – он просто очень подвижный».

А еще Чопа был морем обаяния. Несмотря на обаяние, умел при этом жестко потребовать с подчиненных. В наследство от Гены бросившего тонущий корабль, Саше досталась та еще команда, какой-то сплошной сброд: чьи-то родственники, чьи-то друзья и друзья друзей, кумовья, просто неплохие люди и т.п. И Чопа правильно, по одному, начал от них избавляться. Когда оставшиеся поняли, что очередь обязательно дойдет до них, решились на экстремальный шаг: пришли остатком коллектива к Выходцеву в кабинет с петицией. Там они, образно говоря, «попадали на колени» и стали голосить: “Барин, спаси от изверга Чопы! Только в твоих силах нас защитить”». И Выходцев начал, как умел, разбираться с этой бедой. Меня из ревности за проект не позвал – позвал Маковецкого. Тот, как назло, лишь молча присутствовал, предоставив Выходцеву полную свободу в принятии решений. Так он отобрал у Гены его главный козырь – разводить руками. Да и Чопа с другой точкой зрения в кабинете отсутствовал. Претензии к Чопе у ходоков были однотипными: хамит, оскорбляет женщин, не считается с мнением персонала, везде ставит своих людей, чтобы потом вместе воровать, неуважительно отзывается об учредителях. Одного последнего аргумента оказалось бы достаточно, чтобы Выходцев принял решение уволить Чопу. Об этом он лично объявил коллективу – но сказал, что решение принимал не один, а вместе с Маковецким. Заметьте – кадровое решение, пусть проект мне и не нравился.

– То есть, вы хотите сказать, что уже тогда вас выдавливали?

– Конечно же. Но это так очевидно: я контролирую кадровые вопросы в группе компаний «Фокстрот», а тут Гена с Валерой увольняют одну из ключевых фигур, со мной даже не советуясь. Меня обуревали противоречивые чувства: с одной стороны, я изначально был категорично против этого проекта, был против разбазаривания ресурсов, против попыток влезть в бизнесы, где мы заведомо обречены на ничтожную долю рынка. На мой вопрос к Выходцеву еще до Чопы: «Почему, Гена, ты не набираешь в проект профессиональных работников, а работаешь с непонятным Костей Тепловым, которого устраивает зарплата в двести долларов?» он мне отвечал: «Профессионалы дорого стоят, у нас нет возможности платить высокие зарплаты – вот раскрутимся, тогда и будем брать дорогих сотрудников». Костя Теплов оказался первым из «выходцевского призыва», кого Чопа уволил. С одной стороны, я надеялся, когда «Фокстрот-авто» под Выходцевым рухнет окончательно, ему никто впредь не позволит заниматься «творчеством». И не жалко даже тех денег, которые мы за такую науку потеряем. С другой стороны, Чопа у меня сразу же вызвал симпатию: как умением профессионально работать, так и неординарностью своей личности. Жалко ведь топить умных и хороших людей. Кроме того, если ему удастся этот проект довести до ума, то и Выходцев получит очередную оплеуху, и капитализация у «Фокстрот-авто» сначала появится, а потом повысится. В конце концов, тому же Васадзе или кому-нибудь аналогичному можно будет продать весь бизнес с прибылью. Ну, и Чопа как ресурсный человек будет помнить, что я ему помог в трудную минуту.

– Вы сейчас так рассуждаете, как будто Выходцев не уволил Чопу...

– (Смеется). У Гены голова похожа на чайник: что ему кто-то в голову «вольет», то он от себя и как свое произнесет. Главное, чтобы содержимое не вытекало, потому что потом могут залить другое – вплоть до противоположного. В нашем «чайнике» есть «отверстие для слива» – кто владеет крышкой с резиновой прокладкой (типа, как в ванной), плотно закупоривающей весь «резервуар», тот владеет думами Выходцева. Как в арабской сказке: хозяин волшебной лампы – он же одновременно становится повелителем джинна. В 2002 году до первой с ним серьезной ссоры, я еще имел к «чайнику» некоторый доступ, чтобы «потереть его в нужном месте» и произнести в ухо волшебных три слова: «Крибле-крабле-бумс» (Смеется). В обед я уединился с Мариной Зеленковой, и мы с ней несколько часов обсуждали проблему Чопы и автопроекта с самых разных сторон.

– Кто такая Марина Зеленкова? Не помню о ней в ваших воспоминаниях...

– Конечно, вы правы – есть только подпись под единственной фотографией. Марина у нас в ГКФ возглавляла департамент развития персонала, по не нашему – HR. То есть, вопрос увольнения Чопы, а также – кем потом заменить, относился к ее прямой компетенции. Ну, для Выходцева подобные рассуждения – высшая математика. Мной с Мариной тогда было принято очень непростое решение: Чопу оставить. Чтобы воплотить наше общее решение в жизнь, я позвонил Выходцеву и предложил для экономии бензина поехать завтра с ним в Черкассы на открытие супермаркета моим автомобилем. Согласие тот час было получено.

– И что вы говорили Выходцеву по пути в Черкассы и обратно о Чопе?

– Я все-таки немного хитрее, чем вы думаете. По пути в Черкассы Выходцев сам пытался завести со мной разговор о Чопе. Он очень хотел узнать, что я о Чопе думаю. Гена вообще человек сомневающийся. Я по дороге туда «включил дурака» и сказал, что тема разговора мне не интересна.: «Гена, ты поступил, как посчитал нужным. Тем более, и Маковецкий полностью разделил твою точку зрения» – «Валера вчера все время молчал. А я один со всеми разбирался» – «Правильно молчал. Потому, что ты – руководитель проекта и за все решения отвечаешь. Хозяин – барин». И резко сменил тему разговора. Я дал возможность «резервуару» отстояться, чтобы по пути из Черкасс домой свеженалитое плавало наверху в сосуде (Смеется).

– И что же все-таки вы сказали Выходцеву по пути в Киев?

– Ничего интересного, сплошь – заурядное. Незаурядное он объективно ведь не способен воспринимать. Более того, я заурядные вещи через определенные интервалы времени повторял «пациенту» по несколько раз, чтобы они в «сосуде» уплотнились. Можно также сказать, что я в какой-то мере «трамбовал» Выходцеву мозги. Я всего лишь любитель, но я знаю четверых людей, овладевших этой технологией в совершенстве. Называю их всех четверых по нисходящей: Ира Выходцева, Гоша Дигам, покойный Костя Рейзвих и лишь четвертый – Валерий Маковецкий. Так недолго и с дистанции сойти. (Смеется). Уже на подъезде к Борисполю Гена Выходцев вдруг мне заявляет, что он Чопу еще не увольнял, а только собирался уволить. Но он еще будет думать. С хорошим настроением у обоих мы попрощались.

– А что было дальше?

– Ничего особенного. Сразу, расставшись с Выходцевым, я набрал Чопу и предупредил, что, скорее всего, ему будет звонить Выходцев и предложит (поскольку выходной день) где-то встретиться. Встречаться нужно. Если предложит продолжать работу, обязательно соглашаться, но попросить при этом небольшую добавку к зарплате за моральный ущерб. Быть вежливым, признать свои ошибки и получить от «отца» разрешение на увольнение клеветников. Просьба позвонить мне потом, если встреча состоится. Чопа позвонил мне всего через пару часов. Мы встретились, помню, в «Диксиленде». Почти все произошло так, как я предполагал, за исключением прибавки к зарплате – то ли Гена почувствовал, что в результате согласия может стать посмешищем, то ли победила обычная скупость. После того «Диксиленда» мы с Чопой подружились – конец мая 2002 года.

– А как к восстановлению Чопы в должности отнесся Маковецкий?

– (Смеется). Он в понедельник с утра зашел ко мне в кабинет с выпученными глазами: «Вова, я ничего не понимаю – у Гены что-то с головой не в порядке: то он Чопу уволил, то он Чопу не уволил» – «Валера, а тебе что, не все равно?» – «Просто мы с ним выглядим вдвоем перед всеми придурками» – «Но ты же умный».

– История интересная, но при чем здесь «деньги портят человека»?

– Я вам рассказал не историю, а первую половину истории. Имейте терпение дослушать, если считаете себя профессионалом (Смеется). Шучу... Прошло два года, и Чопе все-таки пришлось из ГКФ уходить: Выходцев чем дальше, тем больше и больнее вытирал об Чопу ноги – любимое занятие у Гены. А касательно Чопы, он еще приобрел стойкие негативные ассоциации. Выходцева бесило, что я часто с Чопой общаюсь вне работы: ему против себя везде мерещились заговоры, а «визирь» Маркович из цепких ручонок больше не выпускал «крышку с очень плотной теперь резиновой прокладкой».

– Куда после вас пошел работать Чопа?

– Естественно куда – к нашим конкурентам.

– А к кому конкретно, можете сказать?

– Сегодня, пожалуй, могу. К Игорю Михайловичу Бакаю.

– Но, насколько мне известно, у Бакая не было автомобильного бизнеса?

– До прихода Чопы не было. Было только желание, которое Чопа пообещал Игорю Бакаю воплотить в конкретные проекты по «Тойоте» и «Лексусу» – он ушел с «Фокстрота», если голый и босый, в смысле, без денег (Выходцев постарался), то уж, во всяком случае, не без ценных наработок. Они вдвоем с Бакаем побывали в Японии раньше Гены, а когда он туда с каким-то «решаловым» наведался, на «Тойоте» Гене дали понять, что японцам он не интересен совершенно: уже были до вас гораздо перспективней партнеры из Украины. Представляете то состояние, в котором Выходцев ни с чем возвращался домой, и какое у него после этого было чувство к Александру Чопе?

– Теперь представляю... Выходцев стал что-то предпринимать дальше?

– Стал. Он просто рассвирепел и поручил Георгию Марковичу разобраться, как следует, с Чопой и жестоко его наказать.

– Им это удалось?

– Да.

– Подробней расскажете?

– Да (Пауза). Думаю, с чего правильней будет продолжить рассказ... Когда 3 октября 2003 года погибла Оксана, Чопа оказался одним из немногих людей, сумевших неформально выразить мне сочувствие. Он приехал через несколько дней и предложил съездить с ним к своему знакомому батюшке в Боярку. Там стояла полуразрушенная церковь – поп в ней работал. Мы поехали: обычная «худая» церковь, батюшка – обыкновенный, молодой. Что дальше? Саша предложил сделать на церковь пожертвование, чтобы ее качественно после этого отстроили, а к годовщине гибели Оксаны, чтобы на внешнем фасаде церкви была табличка с текстом «раба божья Оксана...» – и т.д. в том же духе. Я согласился и передал деньги. Свой день рождения в 2004 году я договорился с Лилей отпраздновать в Венеции. Она занялась всеми туристическими вопросами, а я думал о том, что у Оксаны будет день рождения на день позже моего, но ее уже нет... Вечером в мой день рождения мы сидели с Лилей в венецианском ресторане, а мне позвонил Чопа и кричал в телефон срывающимся голосом: «Они устроили мне умышленно все на твой день рождения!» – «Саша, что?!» – «Они меня только-что избили металлическими прутьями, проломили голову!» – «Вызови скорую и милицию. Я послезавтра буду в Киеве».

– Что вы увидели, вернувшись в Киев?

– Я увидел в больнице по улице Пугачева совершенно покалеченного Александра Чопу. Он был весь синий, перебинтованный, с трещиной челюсти и ушибами мозга... Прежде всего, я предложил ему и его супруге какую-то материальную помощь, выразил, как мог, свое сочувствие и признал, что мои компаньоны – звери. Еще я спросил его: готов ли он простить Гене и Гоше надругательство над собой. Чопа тогда сказал, что пойдет со мной до конца и обязательно накажет этих уродов. После его слов я впервые разработал план «наезда» на компаньонов через силовые структуры. Они откровенно и нагло нарушили закон, совершив уголовное преступление – я воспользуюсь их ошибкой в противостоянии.

– Чего вы добились благодаря Чопе? Вам что-то удалось?

– Нет. Наше «сотрудничество» условно можно разделить на три периода: первый период – он несчастный и покалеченный лежит в больнице и готов жестко вместе со мной своим обидчикам противостоять; второй период – Чопа выздоровел и пытается с максимальной для себя выгодой использовать мою заинтересованность в его участии на моей стороне; а третий период все расставил по своим местам – «звери» из группы компаний «Фокстрот» от Чопы откупились... Как в поговорке – ничего, кроме бизнеса.

– А как церковь?

– Ну, об этом разговор вообще особый... Со слов Чопы, молодой батюшка запил, загулял, о боге и церкви забыл, а деньги потратил (Пауза).

– А как же обещания и обязательства Чопы?

– А никак! Он все свалил на батюшку-козла... Когда вместо года прошло от печальной даты два с половиной, Чопа меня обнадежил, что поп наконец-то образумился и скоро к ремонту помещения приступит. 03.07.2007 года я отправил Александру Ивановичу Чопе СМС-ку. Было ровно два года и девять месяцев, как погибла Оксана. Вот дословно текст моего сообщения: «Саша, я не хочу, чтобы на церкви в Боярке висела табличка с именем “Оксана”. В контексте всего это выглядело бы издевательством над памятью о ней».

– И что вам ответил Чопа?

– Наверное, принял к сведению послание. Комментировать и мне отвечать не стал. Совсем недавно, в конце прошлого года я позвонил Саше и спросил, не собирается ли он вернуть те $30,000, которые я бессмысленно отдал на псевдоремонт церкви в Боярке три с лишним года назад. У перепуганного от неожиданности моего звонка Чопы с языка сорвалось то, что меня сильно шокировало: «Я не буду по телефону обсуждать этот вопрос, потому что нас могут записывать». Нормально? Еще Чопа сказал, что потратился на церковь намного больше, чем я, поэтому не станет ничего возвращать... Это было наше последнее общение.

– Грустно...

– Согласен. Не менее грустно и остальное, о чем я договаривался с Александром Чопой.

– А о чем еще вы договаривались с Чопой?

– Ну, как же! А уголовное дело о нанесении тяжких телесных повреждений? Там все тоже развивалось по похожему сценарию. Изначально я договорился с Чопой, что когда я верну контроль над «Фокстротом», то выплачу ему зарплату за четыре года, как компенсацию за причиненный ущерб. Договорная сумма составляла $240,000 (5 х 12 х 4). Проблема сразу возникла в том, что Чопа начал активно вытаскивать свою компенсацию намного раньше, чем мы договаривались. Он нахально приезжал ко мне по утрам, психовал и требовал уже деньги, ссылаясь на то, что пострадал из-за меня. Таким образом, за все то время я выдал Чопе еще $120,000 – в том числе и на «лужайку перед загородным домом». Чопа пытался «доить» меня максимально – по-менеджерски. Кроме того, я финансировал расследование уголовного дела по нему. Были проверены траффики телефонных звонков и установлены люди, избивавшие Чопу. Их скрыто отсняли на видеокамеру. Чопа хорошо их запомнил. Оставалось официальное опознание. Бандитов закрыли на сутки раньше, чем обстреляли ночью у подъезда мою машину. Уже через несколько дней Чопа никого из калечивших его людей опознать не смог. Видимо, ему отшибло память случившееся накануне со мной. Их всех выпустили. А еще через какое-то время у Саши появился новый дорогой автомобиль «Toyota Avalon». Мне даже стало обидно: этому человеку не стыдно показывать мне свою роскошь при наших столь сомнительных в плане их этики финансовых отношениях. Зато я умею хорошо считать и у меня неплохая память: после возврата контроля над компанией «Фокстрот» не придется возвращать Александру Ивановичу Чопе обещанные $240,000, а значительно меньше: минус $30,000 за обманутую церковь, минус $120,000, полученных им раньше времени, и минус $50,000, потраченных мной на оперативные мероприятия по обидчикам Чопы, на взятки и на адвоката. Остается $40,000. Если Чопа прочтет интервью, у него, несомненно, от такой моей новости – целых $40,000, сразу улучшится настроение.

(Пауза). А чтобы хорошее настроение у него не зашкаливало, я еще немного поговорю (Смеется). В тот период, когда Чопа активно участвовал в оперативных мероприятиях, то его, как агента ФБР, как-то напичкали микрофонами и диктофонами и отправили на одну важную встречу с главным свидетелем. У меня сохранилась копия расшифровки беседы между Чопой и одним из бандитов – знакомым Дигама и Выходцева по кличке «Заика». Я сейчас процитирую некоторые наиболее занимательные моменты расшифровки...

– А где находится оригинал записи?

– Как где? Конечно же, в компетентных органах.

Момент №1.

Заика: Меня просили с тобой разобраться. Выходцев Гена пришел, он у меня работал
грузчиком. Выходцев Гена работал у меня грузчиком, это я его воспитал, я научил
жизни, я его уважаю
Чопа: Я немного поёрничаю, ты его плохо воспитал
Заика: Плохо, нет, да я понимаю... нам уже по столько лет, что люди столько не живут...
20 лет прошло, люди меняются... Ты прислушивайся к тому... что я говорю... Он
серьёзно понимает, по крайней мере, Гена, а Гоша пид..рас, я тебе объясняю
Чопа: Они на меня написали заявление
Заика: А они будут тебя топить
Чопа: О том, что я им угрожал

Момент №2.

Заика: Я могу взять десять человек, десять, которые сидели за столом, натурально сидели,
послушай, я не придумываю, если все десять напишут что говорил Гоша за столом,
веришь, его сразу закроют по поводу тебя. Он тупой, он дурак. Вот тут сидит, люди
сидят, сидит натуральный полковник СБУ, натуральный, живой, ну похож на
бандита просто, весь в цепях, глаза...в три карата...наколки, ну натуральный бандит,
и он эсбэушнику предлагает – давай я как-то денег дам, чтобы уе..ли
Чопа: Второй раз
Заика: Да, так вообще в сторону моря. Так есть у человека ум? Чтобы ты понимал, Саша.

Момент №3.

Заика: А они хотели, они сказали мне...шо, послушай, Гоша хотел дать денег мне чтобы
тебя убили, конкретно...сидели десять человек, он говорит – я дам, блять, чтобы он
припомнил. Так я ему говорю, Гоша, если ты хочешь человека заказать – так зайди
за угол, найди киллера, чтобы никто об этом не знал, ты же тупой еврей, я говорю,
сидит десять человек и ты просишь чтоб я его убил. За что я его убивать буду, нет,
по – большому счёту... Водителя посадить в тюрьму
Чопа: Нет, водителя
Заика: Не, водителя кончить, а тебя в тюрьму. Тебя в тюрьму...За водителя, он за водителя
давал денег, не за тебя. За тебя он давал деньги, и тоже немалые, чтобы посадить
тебя. Тебя не убивать, убивать водилу, я кстати не знаю какого, но, но водила знает
говорят, что знает больше чем твои... Взять его водилу... Водилу сняли они со
свидетелем, да?

В конечном итоге, Александр Чопа, приняв сторону Дигама и Выходцева, облегченно на время вздохнул и заметно улучшил свое материальное положение. Кстати, не исключаю, что именно этот человек пожелает вступить со мной в дискуссию и предложит изложить вам свою версию событий. Я был бы только рад. А то – одни глупости в ответ: листовки на столбах, плевки и матюки в комментариях и т.д. Уровень, однако.

– Какую еще историю о «деньгах, портящих человека», вы собираетесь рассказать?

– Наверное, еще две... В «Фокстроте» до сих пор директором юридического департамента является Александр Шуляк. Тоже Саша. Хотя Тарас Чекурда, управляемый Гошей, или же Гошей управляющий, практически вывел Шуляка на задворки компании, опытный юрист синеющими пальцами с синеющими ногтями цепляется изо всех сил за борт шлюпки под названием ГКФ, чтобы не уйти на дно. Чтобы не получить «удар веслом по голове», Саша до сих пор рассчитывает на снисхождение Маковецкого и временами его получает. Так и живет в подвешенном состоянии. Валера, я уверен, играет Шуляком в «кошки-мышки».

Начиналось когда-то все у него по-другому. Он жил в согласии с собой и был честен. Это настолько важный капитал – репутация. Саша Шуляк умудрился за короткий период от своей положительной репутации полностью избавиться. Сейчас «команда» Чекурды об Шуляка вытирает ноги, а пойти из «Фокстрота» ему, по сути, некуда: шлейф потянется. Когда-то он подарил мне талантливую книжку «Завтрак в тени Некрополя»... Я удивился, что юрист читает подобные произведения. Приятно удивился. Мы с ним когда-то много говорили не о работе. Когда весной 2004 года Маковецкий со сворой микроучредителей (включая Выходцева) открыли на меня после смерти Оксаны «сезон охоты», первым их пинком стал пересмотр практически всех ставок заработной платы сотрудников. Я шкалу эту бережно выстраивал не один год – оппоненты деревянными палками поломали ее за считанные дни. Хунвэйбины, блин (Смех). Под чувствительную «финансовую лошадь» одним из первых попал Саша Шуляк. Имел процент от прибыли ГКФ – получил ставку. Потерял в итоге около трети зарплаты. Расстроился и пришел ко мне пожаловаться: не хочу больше работать в «Фокстроте» – буду уходить. «Саша, не уходи, пожалуйста – попросил я, – Гарантирую, что ты ничего по зарплате в течение года не потеряешь, а там как-то рассосется». «Каким образом?» – не понял Шуляк. – «Очень просто: $10,000 тебе оставили, а недостачу, которую ты не получишь без процента, я ежемесячно стану тебе из моего собственного кармана компенсировать». Шуляк согласился на удивление быстро.

– Зачем вам это было нужно? Не у одного же Шуляка понизили зарплату...

– Вы точно правы: Шуляк тогда еще держал руку на пульсе юридических оформлений по недвижимости компании. Кроме того, я тогда не знал, что этот человек на два года раньше принял самое активное участие в подделке Выходцевым моих подписей. А я рассчитывал таким образом с Сашиной помощью остаться в курсе всех наших юридических дел – под любым предлогом эту информацию с недавних пор компаньоны пытались от меня зачем-то скрыть. При этом оба мило мне улыбались…

– И вам удалось благодаря Шуляку держать руку на юридическом пульсе компании?

– (Смеется). Мне даже не удалось удержать руку на пульсе у Шуляка. Об этом вы можете судить, ознакомившись с фрагментами нашей переписки по электронной почте:

– Назовете сумму, которую вы переплатили Шуляку сверх его зарплаты?

– В районе $70,000 – это приблизительно. Я никогда не занимался точным подсчетом.

– Как вы считаете, чей поступок оказался аморальнее – Чопы или Шуляка?

– (Смеется). Очень хороший вопрос... Аморальнее – Чопа, потому что он сильнее как личность. Шуляк – откровенно слабый человек. У них даже в семье не он мужчина, как мне помнится. Шуляка мне и сейчас хочется пожалеть, Чопу – никогда.

– И еще третья, ваша последняя история о людях и деньгах?

– Но я не смогу сейчас вам о ней рассказать. К сожалению – потому что эта вся история «наоборот»: как человек не соблазнился в сильной нужде большими деньгами, чтобы меня предать. Я не могу о нем пока говорить. Пусть прочтет мои слова и поймет, что я именно его имею в виду. Спасибо.

– Если ваше последнее интервью разложить на отдельные фрагменты, то из них получится несколько поучительных рассказов о том, что деньги иногда делают с людьми. Вы согласны?

– Я не согласен со словом «поучительных». Люди вообще мало чему учатся. Чему может научиться в оставшейся своей жизни следователь Полтавской прокуратуры Зеленский? Здесь была бы более уместной поговорка о способе исправления горбатых. И вся история, говорят, учит лишь тому, что ничему не учит… Если я в интервью не упомянул целый ряд высокопоставленных и не очень коррупционеров, замешанных в ресторанных и других контактах с тандемом Дигам-Чекурда (Герасименко, Нестерук, Пшонка, Горан, Филатова, Седлецкий, Сивкович, Филимонов, Боднар, Мирошниченко, Марчук Наталья и многие другие), то всего лишь из-за раздутого формата интервью – и так чересчур, а не из-за моей неосведомленности.

Мне очень нравится утверждение известного американского психолога Ричарда Фарсона: «Мы учимся не на своих ошибках, а на своих успехах – и чужих ошибках». Наверное, я сверхдостаточно подробно рассказал о том, как мог бы больше работать во благо группы компаний «Фокстрот», но я также рассказал, как учился на своих успехах – и в бизнесе, и в личной жизни. Ужасные же ошибки других людей научили меня нескольким предельно простым вещам: 1) выгодно быть честным; 2) не менее выгодно быть щедрым; 3) выгодно быть открытым и искренним. Все. Точка.

– Вы не опасаетесь за свою жизнь, столь откровенно называя фамилии, которые у всей страны на слуху? Или что вас могут «закрыть» по сфабрикованному делу?

– Я, во-первых, уже давно мало чего боюсь – боятся как раз те, чьи фамилии в негативном контексте упоминались в моем интервью. А по поводу «закрыть» есть чудесная поговорка «От сумы и тюрьмы не зарекайся». Жаль, что Гена и Гоша об этой поговорке вспоминают редко, и Пшонка, отправивший сфабрикованное против меня дело «для объективного его расследования» в Черниговскую прокуратуру, ломящуюся от антикварной мебели, пусть о поговорке тоже не забывает.

– Где сейчас находится ваш офис?

– (Смеется). На улице Дорогожицкой,1 – а где же ему еще быть? На восьмом этаже есть комната 820. Там же и приемная Светланы Полонской. Туда Георгий Маркович Дигам вернет когда-то мои личные вещи, пейзажи художника Ивана Марчука, портрет погибшей Оксаны Сушиной кисти Марчука, и ее свадебные и другие украшения, включая те самые часы Patek Philippe, которые не давали покоя Ире Пенкиной (Выходцевой). Здесь вопрос только времени: когда? Над этим я сейчас работаю.

– Но вы не имеете свободного доступа в свой офис? Иначе мы не встречались бы по ресторанам...

– Вы на самом деле наблюдательны. Чтобы не пропустить меня в офис «Фокстрота», на входе круглосуточно дежурит частная охранная фирма – они тремя шеренгами охраняют от меня вход (Смеется). Ну, это из серии клеить листовки на столбах – уровень! Геннадий Выходцев уже давно никакой роли в «Фокстроте» не играет. К нему относятся сейчас, как к престарелому Хью Хеффнеру из «Плейбоя», но только акценты не эротические, а сугубо охотничьи. Так тоже бывает... Компания сегодня откровенно гибнет – не из-за Выходцева. У него уже есть классный аналог в немецкой компании Siemens: выживший из ума хозяин постоянно хочет дирижировать: жена посчитала, что ему дешевле нанять симфонический оркестр из Восточной Европы, чем оплачивать лечение в сумасшедшем доме.

А еще советую вам поинтересоваться, кто является собственником десятиэтажного здания по улице Дорогожицкой, 1. Ответ вы узнаете легко: ООО «Фламенко», где директором до сих пор является Алена Ивчук – о ней я уже рассказывал. Самый сложный вопрос – кому принадлежит ООО «Фламенко»? Ответ: трем наглым вороватым мордам из ярко-желтого издания «Десяти рокiв успешной издательской работы на рынке Украины». Откуда такой ответ? Почему клеились листовки? Почему начальник следственного управления СБУ, а, одновременно, зампред СБУ сидит с «подбрасывателем» пистолетов и меченых купюр Т. Чекурдой в ресторане и ждет очередной cash, который должен привезти Гоша Маркович? Потому что Маркович недоворовал когда-то у «Атики» в магазине «Корни де ла Вита». У вас есть другие версии?

– Еще вы обещали мне в конце интервью оставить письмо к Ивченко.

– Я все помню. Более того, я также оставлю для публикации еще и мое письмо к Ющенко годичной давности. Идет?

– «Of course!». Но позвольте все-таки попросить вас кратко охарактеризовать эту личность – я Олексія Григоровича маю на увазі. Тем более, уже высказывались…

– (Пауза). ОК, всего два фрагмента с Лешей…

Фрагмент первый: октябрь 2003 года. Я через несколько дней после похорон встретился с Ивченко, рассказал о гибели жены. Прервав тяжелое молчание, говорю ему: «У меня такая внутри пустота… Займи меня чем-то. Я много буду работать, чтобы Виктор Андреевич стал Президентом Украины». Леша «помог», как умел… Как привык: он «сублимировал» меня на все 100%.

Фрагмент второй: август 2004 года. Мы вдвоем с Лешей обедаем в ресторане «Ля Марше» в конце лета. И он, вдруг, начинает откровенно хвастаться (его от гордости аж распирает): «Щоб ти знав, Володя, хто такий Олексій Григорович Івченко – я вхожу в першу п’ятірку спонсорів нашого лідера! А Порошенко не входить…». Сказал – и при этом даже едой не поперхнулся (Смеется). Чтобы вы поняли, почему я смеюсь, прочтите мое письмо к этому «соратнику».

– Вы ответы на свои письма получили?

– Только формальную отписку клерка из Секретариата В. Ющенко. А что Ивченко? Ему нечего мне ответить.

беседовал Евгений Волков

Предыдущие материалы в тему

1 часть - http://starlife.com.ua/posts/451.html
2 часть - http://starlife.com.ua/posts/584.html
о предателе Дигаме - http://starlife.com.ua/posts/509.html
интервью Василия Савенко - http://anti-raider.org/Foxtrot/articles/725.html

критический отзыв на интервью - http://www.oligarh.net/?/themeofday/31272/

Интервью Елены Зайцевой с Юрием Червинским, организатором пиар-кампании против В.В.Шульги - http://starlife.com.ua/posts/808.html