Однажды на улице Довженко... - 3

11 марта, 12:41 @ Сергей Петрук

Хотя мы уже анонсировали в предыдущем материале окончание интервью с Владимиром Шульгой тема неожиданно получила продоложение. Владимир Владимирович, по многим причинам, изменил свое решение, решив рассказать скорее не об отношениях между партнерами в "Фокстроте", а о том что происходило в его жизни на фоне работы основанной им компании. 

 

 

Изначально мы с Владимиром Шульгой запланировали три интервью под общим названием «Однажды на ул. Довженко». Но наша работа продвигалась крайне нервно и неравномерно: Шульга каждый день предлагал мне новый план интервью, исключавший все прежние договоренности. Так получилось, что на первую часть у нас ушло три месяца – с ноября по январь, вторая же, по мнению Владимира Владимировича, самая тяжелая часть, была нами осилена и опубликована меньше, чем за треть февраля. После чего Шульга сказал: «Стоп! Не хочу писать о закате моей компании». На этом было решено закончить нашу работу. Кроме того, из-за некоторых эпизодов в интервью мы успели несколько раз между собой поссориться. Я пытался, как мог, Владимира Владимировича убедить в отсутствии острой необходимости в эксгибиционизме, в прямом и в переносном смысле – имею в виду эти его чересчур откровенные ответы и фотографии. Не убедил... Прошел месяц. Ко всем нашим трем интервью (отдельно еще было интервью о Гоше Дигаме) прочно приклеился ярлык «скандальности». Вместо мудрой и благородной попытки оппонентов Шульги завязать дискуссию в ход пошло все самое «со дна»: листовки на столбах улиц Довженко и Дегтяревской – по многолетнему пути Владимира Шульги на работу из дому в офис. В листовках была фотография Шульги с новогодней вечеринки компании «Фокстрот» в декабре 2003 года – последней вместе с Маковецким и Выходцевым. 

Нанятые Дигамом школьники клеили листовки, закрепляя их на столбах от ветра скотчем. Текст листовок гласил, что интервьюируемый Шульга сбежал из сумасшедшего дома, он в быту опасен и может покусать случайного прохожего… Следующая порция «подпольных» листовок от Гоши изображала Шульгу уже в нескольких вариантах текста и цветовой гаммы: бледно-желтый – он стремится в мэры Киева, розовый – он стремится туда же, но с примечанием о неадекватности Шульги. Наверное, хотели намекнуть на кокаин или на Черновецкого. Были еще какие-то... По всей видимости, Георгий Маркович забыл сообщить своей PR-службе, что он лично, вместе со школьниками, все и расклеивал. Потому PR-служба, увидев агитацию «Шульгу в мэры Киева», решила этого наглого выскочку поддать критике. Читай http://fraza.com.ua/stenograms/06.03.08/48440.html. Это была «тяжелая артиллерия» в дискуссии о том, с чего начинался «Фокстрот». Но еще задействовали «зенитки»: атакам нанятых Дигамом хакеров подверглись два из четырех сайтов, осмелившихся перепечатать крамольные интервью. В спор о том, соответствуют ли действительности откровения Шульги о компании «Фокстрот», включились городские издания «Авизо» и др., печатавшие безобидные объявления типа «продам квартиру с видом на зоопарк», «набираем мальчиков для проведения кастинга в Китае», «предлагаются красивые девушки – оплата почасовая», причем везде с указанием номера мобильного телефона Владимира Владимировича. 

Шульга «юмор» оценил, телефон не отключал, перед звонившими извинялся за курьерскую ошибку и всех направлял по номеру 202-66-03, чтобы по всем поводам спрашивали Георгия Марковича… Но добавлял, что человек засекречен, и для контакта нужно произнести пароль, на который Маркович откликается только с третьего раза.

На каком-то этапе в дискуссию о путях эволюции ООО «Фокстрот» очень активно включился генеральный директор PR - агентства «Злато cкифов» Юрий Червинский-Иванишин. У него к тому времени был богатый навигационный опыт: «Козаки на кораблі-чайці “Спас” припливуть 12 червня до Києва на Труханів острів». Обер-штурман Юрко обеспечивал Дигаму необходимое под интервью Владимира Шульги количество комментариев – как в ассортименте: от разных блатных и домохозяек до профессоров-психиатров, так и по накалу страстей (угрозы, советы, ругань) по законам «кризисного» пиара и персональным договоренностям с заказчиком: http://skify.org.ua/anticrizoviy_pr.htm  

А потом опять появился этот Шульга «с узкими глазками и щеками, как у хомяка» (из комментариев к части 2). Он уже успел меня к тому времени достать: «Женя! Я передумал – я все же буду делать с тобой третью часть интервью» (если откровенно – хотелось послать его подальше). Что из всего этого дурдома у нас двоих получилось – вам судить, читателям, а не «зенитчикам» и не «голубым штурманам». 


– Владимир Владимирович, правильно ли я понимаю подноготную вашего решения продолжить интервью в третьей части – появлением нового оппонента вашей точке зрения и, одновременно, яркого креативщика в «саду» отечественных талантов, кто не боится говорить о многообразии в любви?.. Я имею в виду Юрия Червинского.

– Нет, вы понимаете неправильно. Это все интимные вещи новоявленного оппонента. Я не хотел бы – вот так с ходу, из-за неприятия «женщины», в которую он был когда-то, скорее всего, влюблен, портить с ним отношения. Я с умными и креативными людьми стараюсь не ссориться до последнего. Похоже, Юра это оценил и помог мне сэкономить приличную сумму на баннерах под размещение моих предыдущих интервью.

– Каким, интересно, образом?

– Видимо, Червинскому удалось убедить Дигама, что наличие оскорбительных баннеров и комментариев весомей самого интервью… Комментарии вы сможете прочесть на сайте «Старлайфа». Я просил редактора комментарии не удалять, несмотря на ненормативную лексику. «Дабы дурь каждого видна была». А на первый баннер я наткнулся, разглядывая место на рейтинговом сайте под размещение… баннера под те же мои интервью. Вот он:

 

 

Я подумал: всего одним скабрезным комментарием стало больше. И увидел еще один:

 

 

И был еще третий – «Интервью психопата», кажется. Предлагаю временно «тему закрыть» и поговорить о ком-то более благополучном в социальном и личном плане, чем Юрко.

– О вас?

– А почему бы и нет? (Смеется).

– Вас совсем не смутила «критика» первой части вашего интервью с аллюзиями на тему Зюскинда?

– Смутила. Неприкрытой глупостью. Над этим писателем довлеет в связи со мной просто какой-то злой рок: теперь ассоциативная связь с тупоумием закрепилась окончательно. А впервые возникла накануне 8 Марта 2002 года. Тогда Оксана, хохоча, зашла в квартиру и протягивает мне «Парфюмера»: «Представляешь, Володя, я заехала в “Роксолану” купить ”Kenzo”, который у меня закончился, а продавец мне протягивает книжку и говорит, что хозяин парфюмерного магазина в связи с женским днем организовал акцию: к купленным духам он дарит Зюскинда. Они что, не удосужились даже прочесть, прежде чем ее дарить женщинам на 8 Марта?» (Смеется).

– А как бы вы прокомментировали фразу вашего бывшего львовского партнера Васыля Савенко? Он давал интервью еще в прошлом году, там были слова: «В какой-то момент генератор идей и главный стратег Владимир Шульга вдруг по неизвестной причине остановился, и компания перестала развиваться»...

– Да. Я готов рассказать. Потому что я останавливался минимум трижды – и всякий раз причины известны: я четыре года из пятнадцати расставался со своей первой женой, я два с половиной года из трех с половиной упрямо добивался следующей моей супруги, и я свою вторую жену похоронил, после чего «мертво остановился» еще как минимум на полгода. Васыль Савенко, безусловно, прав: какой-то из моих «разов» он засек…

Дело в том, что конечное расставание с Лилей происходило одновременно с поиском для нее третьего по счету психоаналитика. Два предыдущих были по очереди уволены – из-за их жадности и профнепригодности. Особенной алчностью отличался второй – Андрюша Мухоморов. Чтобы удержаться максимально долго у кормушки проблемных «новых русских», реальный «врач-отравитель» стал прописывать Лиле непонятные медикаменты, от которых у нее начали вдруг проявляться какие-то странные, ей прежде неприсущие поведенческие симптомы. В один из солнечных октябрьских дней на детской площадке в Шевченковском парке напротив университета этот негодяй-востоковед (пожалуйста, вы запомните его фамилию – Мухоморов), потупив свои подлые глазки, трагическим голосом сообщил, что у моей супруги Лили он обнаружил маниакально-депрессивный психоз. Это неизлечимо… Пауза – я смотрю на детей на детской площадке, и площадка более всего мне врезалась в память. Этот врач готов быть рядом с матерью моего ребенка до конца чьих-то дней… Образ детской площадки в мозгу сменил образ театра Станиславского… Не верю. Андрей Мухоморов не встречался больше с Лилей ни разу. Последнюю месячную зарплату в $500 я выплатил «доктору» спустя месяц после их необщения. Он на деньги уже и не рассчитывал, а я назначил жесткое время и место – возле Дворца спорта. Андрей унизительно быстро прибежал в слякоть декабря 1998 года с места постоянной работы в военном госпитале по ул. Щорса, боясь опоздать к месту встречи. Задыхаясь после бега, не веря, что я все-таки дам ему деньги, он готов был чуть ли не целовать мою обувь… А фамилия-то какая у него необъяснимая?! Фу-у! Объяснимая...

– Вы сбились с темы о третьем психоаналитике…

– А зачем тогда вы? Чтобы меня в тему возвращать… Третьего психоаналитика звали Николай Павлович Безродный. Он выгодно внешне и по ощущениям отличался от двух предыдущих. Казалось, что он сам всецело осведомлен о своем тотальном превосходстве. Плюс великолепные рекомендации при знакомстве: Лиля занималась планированием и рассадкой с дендрологом деревьев во фруктовом саду нашего будущего частного дома на берегу Днепра в Конча-Заспе. И вдруг дендролог, известный на всю Украину специалист, Тереза Константиновна забеспокоилась: с вашей Лилей что-то происходит. Ей срочно необходима психологическая помощь! Она и посоветовала Николая – тот когда-то из депрессии вытащил ее сына, на глазах которого разбилась любимая, выпав с балкона.

– И как состоялось знакомство вашей уже бывшей супруги с третьим психологом?

– Тайком (Смеется). Я долго не мог с Николаем Павловичем встретиться – у него не было отбоя от клиентуры. Договаривались изначально, когда я с Лилей еще жил, а встретились – когда я уже с ней расстался. И разговор я повел соответствующий: ей психологическая помощь, наверное, будет нужна, мне она нужна немедленно. С этого и начали – поехали в Одессу на День Независимости Украины в 1999 году, поселились втроем (с его просто приятельницей-ассистенткой Мартой, рост 176 см и умная) в гостиницу «Лондонская» в двухэтажном номере с окнами на Приморский бульвар. Был самый расцвет «Фокстрота».

 

 

Так я при помощи Коли Безродного начал постепенно полностью уходить от Лили. До встречи с Оксаной Сушиной оставалось около года.

– Я вас не понял: чьим психологом оказался Николай?

– Конечно же, моим. Вначале. За это время (около месяца) Лиля ничего не знала о моем времяпровождении. Ей было очень любопытно. Ее подруги стали звонить инкогнито на мой новый домашний телефон. Как-то трубку подняла новая молодая домработница… И такое от Лили услышала!..

– Что услышала?

– Нет, вру. Услышал от Лили я: она обещала переслать на мой новый почтовый ящик ценную бандероль с одним глазом и двумя пальцами той суки, которая у меня дома смеет поднимать трубку телефона. (Смеется). Мы с Лилей не виделись около месяца, и я ей предложил встретиться в новом для меня и для нее заведении «У Эрика». Безродного – психолога я притащил на встречу, где их «тайно» и познакомил. После этого он дальше работал уже не со мной, а с Лилей. Дигам Безродного люто возненавидел с первой встречи в одесском ресторане «под Грецию» с амфитеатром на берегу Черного моря.

– Почему?

– Коля у Гоши отбил девушку. Нагло, при всех! Москвичку. Дело в том, что у Николая Павловича, помимо профессии психолога, было еще несколько, о которых я узнал погодя. Он был неплохим мануальщиком, в смысле – лечил заболевания позвоночника. Кроме того, он был профессиональной моделью-культуристом, изредка – альфонсом. Что меня крайне неприятно поразило. Но, то море обаяния, которое Коля источал, перечеркивало весь негатив информации о его «проделках». Я уже потом узнал, что у него основными клиентами, вернее – клиентками, были обеспеченные женщины в возрасте после 35 – 40. Короче, Дигам пришел на встречу с нами в ресторан с другом и с девушкой, а ушел только с другом. Потому что его девушка уже через десять минут висела у Николая Безродного на могучей шее. Признаюсь, я подобного в жизни еще не видел… Хотя я к тем моим 42 годам успел что-то повидать. Конечно, этот «кульбит» меня, как любого адекватного мужчину, сильно впечатлил, и я Безродного сразу зауважал. А Гошу было жаль, еще было чувство вины перед ним – я, получается, чуть ли не устроил (режиссировал) это событие. Теперь я понимаю, что режиссером в действительности был Коля. Тонким…

 

 

– Как долго вы дружили, или общались с Николаем?

– Совершенно верно вы подметили: я с Колей дружил, а он со мной общался. Когда до меня дошло различие этих двух глаголов, я попросил Николая больше мне не звонить… Полтора года. Я и с Оксаной познакомился под его «чутким руководством» и поначалу боялся оказаться в положении Гоши Дигама. Хотя к тому времени Николай уже серьезно зависел от меня финансово и не осмелился бы на подобные зигзаги с «другом».

– Как у него возникла финансовая зависимость от вас? 

– Легко (Смеется). Как обычно бывает… Правда, Николая Павловича в какой-то мере сам я на такую зависимость и спровоцировал. Я говорил, что еще он работал мануальщиком. Причем, тогда эта работа, видимо, приносила ему больший доход, чем «психоанализ». Перед Новым 2000 годом он ехал в Фастов, или куда-то еще в Киевскую область вместе с людьми, чей родственник остро нуждался в массаже позвоночника. Сидел в автомобиле сзади. Машина в темноте на скорости въехала под стоявший на остановке в селе без огней и катафотов маршрутный автобус… Что после столкновения случилось с руками Николая, отлично видно на этой фотографии:

 

 

Однажды вечером, приехав к Коле в гости на ул. Политехническую, где он тогда жил вместе со своими родителями, я неожиданно для самого себя «поплыл»: я предложил Николаю «сделку с Мефистофелем». Почти как в анекдоте о новом русском, которому предложили всего за три желания продать душу дьяволу… На самом деле, я тогда был предельно искренен, и я искренне желал Коле Бездомному добра. Ну вот, я проговорился: Николай строил на Нивках частный дом, где позже собирался отдельно от родителей жить с будущей женой. Травма рук и невозможность заработать на массаже отодвигала планы женитьбы, и процветания на годы… Я тогда сказал ему: «Коля, тебя бог любит. Он сделал за тебя выбор. Ты состоишься не как новый ”Николай Касьян”, а как новый “Николай Зигмундович Фрейд”. Для этого тебе нужно сосредоточиться на основном своем таланте – на психоанализе. Для этого тебе с клиентами следует встречаться не во второсортных кафе типа ”La Bella”, а в частном кабинете, который ты устроишь в своем частном доме, когда закончишь его строительство. И поставишь там обязательно правильную кушетку. 

Пока ты только персонаж Михаила Булгакова по фамилии Бездомный, даже не Безродный». Чтобы совсем мое предложение не выглядело как «подвох», я за свою финансовую поддержку попросил поддержку психологическую, бесплатную для Лили на будущее. Без жестких каких-то условий, когда Коле со мной следует, потом рассчитаться.


– Что произошло перед тем, как вы сказали Николаю больше не звонить?

– Именно в тот момент совершенно ничего. Я видел, что его давно стали тяготить наши отношения. Тот лимит денег, который я ему позволил взять у меня в долг, он исчерпал, а больше кредит увеличивать я не стал, хотя от него пошли просьбы по поводу помощи в покупке черного подержанного кубика «Мерседес». Я тогда ему зло отказал, подметив, что для успешной практики психолога можно вовсе без машины обходиться. Я уже понял к тому времени, что Николай Безродный у меня деньги не одалживает, а берет. Почти так, как берут дорогие женщины-содержанки. Мне стало стыдно и противно. Еще он почему-то внезапно «влюбился» в двоюродную племянницу Лили, чей отец был преуспевающим народным депутатом и бизнесменом. У меня многие общие знакомые интересовались по этому поводу: действительно ли Коля настолько влюблен. Когда кто-то «десятый» об этом спросил, я и попросил Николая Павловича мне больше не звонить.

– Не секрет, сколько денег вы ему тогда выдали?

– Не секрет: $100,000. На конец 2000 года. Через год я позвонил «Бездомному» в новый дом и спросил, когда тот начнет со мной рассчитываться. Мы с Колей встретились, и он, нахально глядя мне в глаза, заявил, что не считает себя моим должником. На том мы с ним окончательно расстались. Одно в той истории меня все же потешило – любимая поговорка его любимой жены и племянницы моей первой жены: «Когда мой папа достает из кармана кошелек, у него сразу портится настроение». (Смеется). Кстати, у меня были всего два в жизни знакомых мужчины, с которыми я часто посещал рестораны, и которые никогда за себя не рассчитывались – это Николай Безродный и… умрете со смеху: Алексей Ивченко, бывший «голова Нафтогазу».

– Не хотите ли что-то рассказать о «Лёше-Мерседесе»?

– Не хочу. Жалко тратить время. В конце интервью я вам оставлю мое письмо к Ивченко.

– А о «Фокстроте»?

– Пока тоже не хочу. Жалко тратить время. Пусть Выходцев с Маковецким расскажут хоть что-нибудь – вместо того, чтобы нанимать Дигама с Червинским клеить листовки вокруг офиса. Кстати, вы знаете о распоряжении моих компаньонов не пускать нашего общего секретаря Светлану Полонскую на территорию офиса «Фокстрота» как подрывной политический элемент, или террористку?

– Неужели?!

– Да. А еще Олега Аношина. «До которого у нас таможни не было». (Смеется).

– А еще о вашей Оксане расскажете?

– А вы знаете, что с Оксаной я познакомился благодаря Лиле? Или вопреки... Короче, я запутался, как с пояснением, откуда появилось название «Фокстрот». А все дело было в миллениуме – в Новом 2000 Году и его праздновании. Рассказывать?

– Рассказывайте, конечно же.

– Тогда начну с конца... (Смеется). Ухаживания... Я после того, как не виделся с Оксаной почти полгода (убеждал себя, что она мне «чужая»), помирившись, вскоре сделал ей предложение выйти за меня замуж. Помню, сидели в ресторане «Эгоист» и я поражался самому себе – впервые в моей жизни на пятом десятке лет делал подобное предложение женщине. Прожив перед этим в браке с Лилей 15 лет, я не предлагал ей стать женой – она сама когда-то предложила, а я лишь не возражал. С Оксаной все было по-другому, она ответила: «Володя, я буду тебе плохой женой – буду тебе изменять, буду куда-то постоянно пропадать, где-то шляться. Ты хорошо подумал?» – «А у меня что, есть выбор? Я полгода назад думал, что выбор есть. Сегодня мне хватает мудрости сказать, что я на все согласен – зато у меня появится весомый повод: искать, куда запропастилась моя гулящая жена, потом отшлепать ее по голой заднице» – «Ну, если не будет больно, тогда я согласна». Так мы и поженились... Расцвет «Фокстрота» заканчивался – зима 2002 года.

– А как у вас с Оксаной все начиналось?

– Совершенно по-другому. (Смеется). Во-первых, я не верил, что у меня могут когда-то возникнуть серьезные отношения с женщиной, которая моложе на 20 лет. Во-вторых, я на какой-то момент своей жизни уверовал, что «таких мужчин не бросают», а если какая-то вдруг проворонила, то тут же образуется длинная очередь из... не буду говорить кого, но с отвратительными тонкими губами, чтобы до ох...ния потом повторять, что «таких мужчин не бросают». Оксана Сушина была совершенно другой породы. Или она просто оказалась породистой... Я до сих пор в ней до конца не разобрался. Представляешь, после ее смерти я узнал о ней столько же за неделю копания в ее архивах и стихах, о которых она никогда мне не говорила, сколько до того узнал за три с лишним года жизни... С ней и без нее, по-всякому.

– Вы обмолвились, что с Оксаной познакомились благодаря Лиле. На самом деле?

– Смотря как рассуждать... Уйдя от Лили, я не прекратил с ней общение: время от времени мы вместе ужинали и т.д. Главным для меня оказалось, что она не сможет шантажировать впредь отсутствием психологического комфорта в домашнем уюте... Скажем так. Я обрел свой собственный недоступный ей «улей». И «пчел» выбирал уже сам. Это Лилю бесило больше всего на свете. Мы договорились встречать «миллениум» у нее, вместе с крестным нашего сына Вадика. Она пришла ко мне в гости за несколько часов до Нового Года. С очередными разборками, что «твой сын меня не уважает и хамит». Увидев полное отсутствие у меня реакции и сочувствия, Лиля попыталась опрокинуть в моей отдельной квартире новогоднюю елку... Короче, я выставил ее за дверь. Позже ко мне приехал кум Сережа Лозенко с предложением отметить Новый Год у Лили. Без четверти полночь мы стали звонить ей в дверь. Ровно в полночь звонить перестали – открыли прямо в подъезде под ее дверью Moёt & Chandon, выпили и поехали на новогодний Майдан. А на Майдане было жутко: под ногами хрустели осколки разбитых пивных бутылок, опасно шныряла глазами малолетняя шпана. Короче, никакого ощущения миллениума. Я набрал по телефону Олега Головина, поздравил с новым тысячелетием и напросился в гости. Кстати, на самом деле новое тысячелетие наступило год спустя – в 2001-м. Я встретил его вместе с Оксаной у пылающего камина в совершенно новом доме Коли Безродного...

К Головиным мы приехали около двух ночи. Там все уже были сытые, сонные и ленивые. Не спрашивая, откуда мы приехали, нам положили по полной тарелке с едой. Я был очень голоден, а хозяева, наверное, этому удивлялись. Через час позвонил Сергей Закревский и пригласил нас в «Дежавю». Мы уехали... И это был расцвет «Фокстрота».

 

 

– Вы хотели рассказать, что познакомились с Оксаной благодаря Лиле...

– Ну да, на следующий день – 1-го января. Ко мне в обед зашел сын поздравить с Новым Годом. Я вручил ему подарок и спросил, как чувствует себя мама. «Мама спит» – получил стандартный ответ. «Что у вас вчера произошло?» – «Мама сказала мне, что воспитала урода. Я ей ответил, что, если при мне с тринадцатого этажа видики в окно выбрасывать, то только урод и может вырасти. На этом праздник закончился – она выключила свет и отправила меня спать». Вадику на тот момент уже исполнилось 13 лет. Я ему предложил пойти со мной вечером в японский ресторан, покушать палочками и вдвоем отпраздновать Новый Год. Так и вышло. Мы сидели в «Сан-Тори», и я впервые в жизни расспрашивал сына, появилась ли у него девушка. Он застеснялся и начал разговор о том, что ему одна девушка нравится, но он не знает, как к ней подойти. Тем временем я наблюдал, как за дальний столик присели две стройные высокие красавицы – брюнетка и блондинка… «Вадик, я, кажется, сегодня покажу тебе, как нужно подходить к девушкам» – так потом и вышло…

– Одной из девушек оказалась Оксана?

– Нет, Оксана появилась полгода спустя. А в тот вечер появилась блондинка Юля, вице-мисс Украины какого-то там года. Кстати, вторая девушка, брюнетка, тоже «мисска», в то время была любовницей Березовского. Тот ей снимал квартиру в Милане, а она ласково называла его «Берёза». Короче, если бы не Лилино поведение накануне, я не встретил бы в «Сан-Тори» Юлю, не повез бы ее потом в Париж и в Марбелью, не устал бы сильно от ее «модельности» и всего, что к модели обычно прилагается, не сказал бы ей в Париже раздраженно: «Бог настолько долго трудился над совершенствованием твоих ног и всего твоего тела, что у него на остальное просто не хватило времени». Юля сморщила лобик, пытаясь им нащупать потерявшуюся извилину, и не знала, как на мои слова реагировать: огорчаться, или радоваться. После заграницы я стал откровенно ее избегать, а она – еще более откровенно себя навязывать. Будучи «Юлей-дурой», она пыталась сохранить наше общение, заманивая меня и друзей на «смотр» длинноногих «колежанок» по подиуму. Так появились Таня и Алена – девушки снимали на двоих убогую однокомнатную квартиру и явно нуждались материально. В Таню сразу же влюбился Коля Бездомный (Безродный), а Алена досталась мне в качестве «бесплатного приложения» к Тане. О Юле мы больше не вспоминали… Николай Павлович был как герой войны – весь в гипсе, с черной повязкой через надежное плечо… Кино, да и только! (Смеется). Был как раз расцвет «Фокстрота».

 

 

– Простите, но я до сих пор не улавливаю ни одной связи с Оксаной…

– Сейчас поймаете… Начиная с самой первой «сладкой дамской парочки», Оксана уже в наших отношениях присутствовала. Пока незримо… Мы с ней потом это дерьмо подробно обсуждали, и она всех барышень знала… Посетив Париж вдвоем с Юлей, у меня осталась «оскома»… может, послевкусие. До того я был в Париже всего один раз с Лилей – еще в 1995 году. Глядя сейчас, как эта тупейшая модель на здоровенных каблуках вышагивает по брусчатке улиц Латинского квартала и вопит, что устала ходить… Промолчу.

– Простите, а вы были в Париже с Оксаной?

– Дважды. В 2001-м и в 2003-м. Жили оба раза на Rue de Rivoli в отеле «Мэрис», пять звезд и пять минут пешком до Лувра. Это большая история – каждая из наших поездок… Первый раз были за две недели до теракта Бен-Ладена в Нью-Йорке, и стюард Air France позволил Оксане по моей просьбе при посадке в аэропорту Шарля де Голля попасть в пилотскую кабину за штурвал пилота-дублера… Я для нее был готов на все. Она тогда уже ездила на одиозном Harley-Davidson последней модели. Этим мотоциклом я сумел окончательно разрушить ее отношения с предыдущим мужчиной, который вытащил ее в Киев из провинциальной Александрии и возглавлял (-ет) союз парикмахеров Украины. Так, на секундочку задумайтесь, что у нее при ее езде на мотоцикле могло быть общего с этим парфюмером Иванишиным… Тьфу! Оговорился… Дважды оговорился.

– Простите, мне кажется, что до Оксаны и после Юли вы успели побывать в Париже еще раз. Я угадал?

– Да, именно с Николаем Павловичем Безродным… Только не смейтесь, пожалуйста! В этом событии не было никакой «модельной» символичности… Честно!

 

 

Вернувшись с Юлей из Парижа я похвастался перед всеми друзьями, что впервые в жизни мне исполнили... в самолете прямо при всех пассажирах на пассажирском сидении, когда мы летели в Париж. Я призадумался: в Париж за минетами не налетаешься… И, глядя на «Героя войны», родилась идея: «Коля, кончай понтоваться! Снимай гипс, надевай лыжи и поедем в Куршавель. Возьмешь Таньку – она работает в Париже, а мне подготовь Алену – тогда я профинансирую. Ал-лё?». Я впервые сказал Безродному прямым текстом: ты живи иногда за мой счет, но не забывай, для чего я соглашаюсь. По сути, я откровенно на время нанял его сутенером. Так тогда вышло… Получилось, что я «по (не-) известной причине остановился, и компания перестала развиваться», хотя ведь еще был расцвет «Фокстрота».

– Вы удачно съездили?

– В тот раз мы съездили крайне неудачно… Хуже, чем я с моделью Юлей. Дело в том, что Николай Павлович «сутенерские обязанности» похерил – он видел в Париже, как жирный кот, только женскую «письку», забыв о договоренностях. Он ленился «работать» с «моим бесплатным» приложением по имени Алена, и намекал, чтобы я хоть какое-то время с ней проводил. Я отвечал: «У меня много работы, а с Аленой скучно. Хочешь лететь в Париж и в Куршавель – решай все сам и комплексно». Он не решил…

– Что он не решил?

– Ничего. Оказывается, что Алену тем временем активно «обрабатывала», потешаясь над сложившейся ситуацией, моя будущая очень любимая жена Оксана Сушина. И так тоже бывает: Алена дружила с Женей, которая была родом из Александрии. Там же родилась и выросла Оксана Сушина. Алена, колеблясь в вопросе необычной поездки в Париж, стала постоянно советоваться с подругой Женей, а у той была еще одна советчица – студентка факультета психологии киевского университета и большая любительница быстрой езды на мотоциклах Оксана Владимировна… Еще через три месяца виноватый Коля Безродный задаст влюбившейся в него Жене тот самый вопрос: «Скажи, есть у тебя подружка, такая же красивая, но умная?» На что Женя ответит: «Есть одна мотоциклистка, бывшая мисс-Александрия – но страшно вредная!». Уже в ситуации с поездкой Алены в Париж сполна проявилась вредность Оксаны: она стала Алену, смеха ради, запугивать, убеждая в том, что сразу, прилетев, ее продадут в рабство французские арабы, из которого не вырваться.

– И вы все равно решили лететь в Париж?

– В последний момент. И только в Париж. Поиграв у Безродного на нервах: его в Париже ждали, меня – нет. Такая ерунда со мной произошла… В первый вечер Николай и Татьяна обхаживали меня, как могли: Таня «прислала» свою отвратительную вульгарную подругу из Харькова, которая без спросу выпила все пиво из холодильника в моем номере и, не дождавшись ухаживаний, свалила. Я Таню попросил больше таких в гости не звать. У нее были ужасные манеры, сапоги из отвратительной синей рыбьей кожи, и ее звали, кажется, Лена Спирина. На следующий день Татьяна была на работе – она, оказалось, работала не на подиуме, а в шоу-руме, где предлагала богатым клиенткам одежду прямо с тела. Мы с Николаем прошлись мартовским утром по Елисейским Полям, заглянули в сад Тюильри со скульптурами Джакометти, а потом пошли в музей Д′Орсе. Дальше мы втроем – уже с Таней глотали устриц в «не помню, как ресторан называется» – четыре этажа, поросенок как символ, рядом Пале-Рояль и музей Помпиду. Вечером поехали на «Crazy Horse». В течение шоу мои друзья дважды уединялись с сексом в туалете. Следующим утром без предупреждения я самостоятельно улетел в Киев – не хотел 8 Марта встречать с людьми, которые меня использовали… Вернувшись в родной город, был счастлив. Оказавшись дома, позвонил Лиле, и у нас опять несколько дней была идиллия.

– И как вы после всего этого общались дальше с Безродным?

– Так же. Он, возвращаясь самостоятельно из Парижа, посетовал на то, как трудно жить без денег. Но вину осознал и правильные выводы сделал. На первых этапах ухаживаний за Оксаной он оказал мне неоценимую помощь. Возможно, что я бы без этого просто погиб. Потому и не спорил я, когда он заявил, что ничего не должен – конец декабря 2001 года, ресторан «Пантагрюэль». Безродного я не видел с февраля, а Оксану – с августа. Тогда по странному стечению обстоятельств увиделся с обоими сразу. Наверное, тот стотысячный долг я ему уже простил – хотя это интервью сильно бьет по его самолюбию. Думаю, что у него до сих пор крепкие нервы и профессиональный гештальт-подход – Коля переживет.

– Владимир Владимирович, насколько я понял, получалось, что вы с Оксаной какое-то время общались чуть ли не параллельно с первой женой Лилей?

– Три раза было совсем параллельно. В моей голове бродили временами безумные мысли: как бы нас троих объединить. Причем даже не на основе секса… Бывает так иногда, да? Но подобные идеи стали меня посещать только лишь через пару лет… Вернувшись же в начале 2000 года второй раз с начала года из Парижа, я понял, что нельзя с кем попало ездить и с кем попало жить. Но при этом я опять попадал в Лилин капкан. И как мне быть, если в этом капкане много мудрости… В марте 2000 года Лиля от меня забеременела. Как она утверждала – девочкой. С Оксаной я еще не был знаком. Тот период отношений с Лилей был для меня необыкновенно ярким и одновременно – погребальным. Я Лиле не верил – не в том смысле, что она лжет, а в том смысле, что она неисправима. Лиля стала требовать, чтобы я постоянно после работы находился при ней, поскольку беременной женщине необходимо максимальное внимание, которое я не смогу оказывать, проживая отдельно. Я ей ответил, что в нынешних наших отношениях пока построен только лишь висящий мостик через пропасть, а она сразу требует бетонную многополосную эстакаду. Лиля беременность прервала: она разозлилась, сильно напилась, побила свою машину, сделала аборт – я с ней не виделся после того почти год. Коммуникатором более-менее успешно выступил Николай Безродный. Вот как раз за это время я и успел влюбиться в Оксану Сушину. Я с ней познакомился через полтора месяца после Лилиного аборта.

 

 

– А как вы с Оксаной познакомились?

– С Оксаной меня познакомила Колина девушка Женя из Александрии. Но и в тот самый день мы с Николаем загорали на пляже в Гидропарке (12 июня 2000 года), рассматривая пристально разных красивых барышень. Вдруг Николай говорит: «Смотри, какая пошла интересная». А я увидел только длинные черные волосы ниже плеч, ноги, бедра и синий купальник. Предлагаю ему: «Мы на машине, оденемся и догоним». Не догнали – Оксана, а это была она, умчалась на мотороллере. Только вечером перед договоренной встречей с Женей в ресторане «Премьер» Коля на перекрестке Институтской и Ольгинской говорит: «Это опять она. За рулем мотороллера. Женя сзади сидит». Волосы Оксаны развеваются вокруг здания Нацбанка. Она смешно картавила, у нее была клетчатая рубашка и страшно нахальный взгляд. Ей не понравились в ресторане скатерти и Коля Безродный. Ресторан потом переименовали в «горчицу». После «Премьера» девушка решила, что переоденется с джинс и рубашки в черное платье, высокие каблуки и поедет с нами в ночной клуб «Аль Капоне» на Подоле… Через два с половиной года эта наглючая нахалка стала моей женой.

 

 

– И как часто вы видитесь с Лилей в настоящее время?

– На данный момент я с Лилей не виделся больше трех с половиной лет.

– Не хотите рассказать, почему?

– Не хочу.

– Владимир Владимирович, скажите, если знаете, общается ли по-соседски Лиля Шульга с Валерием Маковецким? У них ведь рядом дома в Конча-Заспе…

– Я не знаю.

– А как давно лично вы общались с Маковецким?

– Общались или говорили?

– И то, и другое?

– Общались последний раз мы давно, а говорили – перед самым Новым Годом на очной ставке, которую проводил циничный и продажный следователь прокуратуры Полтавской области Зеленский Анатолий Иванович.

– Владимир Владимирович, вы уверены в своих словах?

– На 100%! Сейчас расскажу… Только запомните фамилию этого негодяя – Зеленский, а также имя и отчество – Анатолий Иванович. После того, как подручные Тани Корняковой (замгенпрокурора) нагло выкрали из канцелярии Верховного Суда Украины материалы уголовного дела о подделке моих подписей в пользу Выходцева, а также еще «ухвалу» ВС возобновить следствие, они отправили все дерьмо для расследования в очередную область – в Полтавскую. На допросе у нового следователя возникла эдакая «судебно-следственная коллизия» (Смеется). Я должен решить: «работать» ли с Зеленским Анатолием или же судиться в Полтавской области. Как до этого я судился в Черкасской и в Черниговской…

– И вы решили «работать» с тем самым следователем Полтавской прокуратуры Зеленским Анатолием Ивановичем? Насколько ваше решение оказалось удачным?

– Очень неудачным. По моим эпитетам этому человеку вы догадались… Он отнесся ко мне с самого начала душевно и с сочувствием. Он сказал, что в этом уголовном деле все настолько очевидно, что даже не о чем рассуждать. Он, Анатолий Иванович, готов честно оформить все процессуальные действия для предъявления обвинения Выходцеву и ждать справедливой команды сверху. Я сказал ему, что команда от Генпрокурора Медведько не заставит себя долго ждать. Медведько оказался в итоге, как обычно, подстилкой у «тети Тани», а Зеленский изобрел из подстилки и чудовища «ноу-хау»: он декабрьским вечером в чужом городе Киеве и в чужом кабинете по ул. Антоновича, 114 мягко намекнул мне, что на командировку ему не выдали суточных. Я встрепенулся, поняв намек: я могу чем-то помочь? – «Только, если без свидетелей» – «$20,000 на командировочные устроит?».

Когда я позже увидел следовательские аргументы по второму закрытию одного и того же уголовного дела, я ему позвонил и предупредил его, что дам интервью, где подробно всем сообщу, какой он подлец. Он требовал у меня деньги, выполняя при этом распоряжение Татьяны Корняковой. Можете у него спросить, ему звонить 8066-8946797 (Смеется). «Так сталося» – пошутил бы прокурор Черниговской области Анатолий Василевский, покупая супруге очередной антикварный буфет.

– Владимир Владимирович, часто ли у вас бывали подобные разочарования?

– Крайне редко. Я ведь всю жизнь, прозанимавшись бизнесом, когда да – это да, а нет – нет, просто никогда не включал в сферу своего экономического анализа прочие коллизии. За ненадобностью. Синдром «Зеленского» – распространенное прокурорское явление.

– Не вспомните свое последнее именно общение с Маковецким?

– Кажется, это было ранней весной 2004 года во время нашей совместной командировки в Харьков… Я только недавно вышел на работу после похорон Оксаны… Мне из общения с Валерой в ту поездку запомнились хорошо два эпизода.

Эпизод первый. Я Маковецкому говорю: «Валера, мне сейчас психологически крайне тяжело. Я потерял любимого человека. Предлагаю: давай мы забудем все наши распри». И удивительно нервная реакция Маковецкого: «Чтобы я подобных слов от тебя больше не слышал! Не пытайся меня разжалобить, у тебя ничего не получится».

Эпизод второй. Я Маковецкого спрашиваю: «Валера, почему ты миришься с тем, что у Дигама в подчинении работает человек, который в ноябре 2000 года организовал майора Герасимова, чтобы этот убоповец подбросил в твою машину пистолет и надел на тебя наручники?» Ответ Маковецкого: «Всему свое время. Не думай, что я о чем-то забыл, Пока пусть работает».

– Назовете мне фамилию подчиненного Георгия Марковича?

– Сейчас не назову. «Всему свое время» – Маковецкий ответил правильно.

– А общение с Выходцевым?

– (Долго смеется). Так ведь с ним совершенно не о чем общаться. Кстати, как и с его женой. Разве что на темы гадалок и «почему англичане не читают Шекспира». Одно время Геннадий Анатольевич как будто увлекся джазом. Стал покупать у моего приятеля без разбору пачки дисков. Приятель недоумевал, потому что удивлялся бессистемности всех Геныных покупок. А потом он рассказывал, что в один момент у Гены как отрезало, и он больше никогда ничего не купил. Ни разу! Фантастика! Я так думаю, что Гена, покупая вначале много джаза, готовил почву под общение со мной. Ну, нечего сказать, мудро. Но потом необходимость в общении и у него тоже пропала.

– Если я правильно понял из ваших слов, то основным идеологом выдавливания вас из группы компаний «Фокстрот» является Маковецкий, а не Дигам, и не Выходцев?

– Выходцев ничего, кроме прыщей в носу выдавить не в состоянии. Только Маковецкий – при очень активной помощи второсортного Дигама. Не случайно год спустя, весной 2005 года недалекий, зато болтливый муж черкасского партнера Трофимовой с бандитской кличкой «Фес», сообщил мне о реплике Маковецкого по поводу меня и Гоши (извини, но цитирую дословно): «Дигам – конченый пидарас, но Шульга – гораздо большее зло». Это высказывание очень быстро стало достоянием всего офиса «Фокстрота», а затем оно и вовсе превратилось в «бизнес-формулировку» (Смеется).

– Но Маковецкий почти нигде не светится – ни в СМИ, ни в частных разговорах?

– Вообще-то один раз засветился – больше года назад. В «Экономических известиях». Отлично мы его тогда развели! Да? (Смеется). Главный и не должен лишние разы где-то мелькать. Для этого имеется «свадебный генерал» Геннадий Анатольевич, живой вице-президент, и председатель совета Георгий Маркович – персональный «шакал Табаки» (персонаж мультфильма «Маугли»). Их вполне хватает: «Мне кажется, что наш рост зависит в большей мере от того, насколько мы отличаемся в лучшую сторону от конкурентов» (Смеется). Это же каким, Гена, изощренно-креативным надо быть, чтобы умудриться такой заголовок к своему интервью присобачить!

– Каким именно образом Маковецкий планирует выдавить вас из «Фокстрота»?

– Путем подделки ряда документов, незаконного и мошеннического перевода различных активов с моих общих с ними компаний и предприятий на те, где меня нет. А они втроем, хоть и неравномерно, но присутствуют. Причем Маковецкий делает абсолютно все эти противозаконные вещи руками недалёкого Выходцева и прижатого от безвыходности к стенке Дигама. Заявляю вам, что все открытые, закрытые и еще откроющиеся вскоре уголовные дела имеют всего двух главных фигурантов – Гену и Гошу. Валера, как это ни удивительно, перед законом совершенно чист. Он ничего лишнего не подписывает, кроме приобретенной новой недвижимости в качестве собственника Маковецкого. Этот хитрый лис уже сейчас имеет на себе собственности в два раза больше, чем равноценный партнер Выходцев. О Дигаме я вообще молчу – его будет только то, что он украдет. Если, не дай бог, получится, что Маковецкому удастся меня окончательно выдавить из компании, то Гоша и Гена будут бедными – в обоих смыслах этого слова… Или я плохо знаю Валеру. А пока Геннадию Анатольевичу с помощью Дигама-Чекурды удается миллионами долларов откупаться сразу от нескольких уголовных преследований. Все равно заметно дешевле, чем вернуть все, что у меня украли. Особенно для не рискующего Маковецкого.

– Скажите, а инициирование возбуждения уголовных дел против вашего компаньона Выхоцева и против Дигама – это единственный способ воевать за «Фокстрот»?

– К моему огромному сожалению – этот путь единственный. Иначе никто не собирается отдавать деньги или управление «Фокстротом». Валера Маковецкий на газетных полосах нагло лжет о моих дивидендах, а наши протокольные таблицы учредительских собраний показывают картину, противоположную той, где Валера солгал.

– Можно об этом подробнее? 

– Можно. Вот годичной давности интервью лжеца Маковецкого, которое он дал газете «Экономические известия» под названием «Этот кризис начался давно». А вот и фотография обманщика из того же газетного выпуска. Вот ссылка на его лживое интервью: http://eizvestia.com/thematical/full/20222 . Теперь позвольте мне процитировать вопрос, который был задан Валере: «Владимир Шульга утверждает, что не получает дивиденды от деятельности компании». «Правдивый» ответ В. Маковецкого: «Решение о начислении дивидендов принимает общее собрание акционеров. Если остальные акционеры использовали дивиденды в основном на развитие бизнеса, то Шульга — на личные потребности. Он лет пять, как перебрал свою долю дивидендов, потребляя все время больше, чем вкладывал в бизнес. Он будет получать дивиденды, когда погасит недовложения. Такое решение принято всеми акционерами» (выделено по просьбе В. Шульги – ред.).
Такое решение принято всего двумя людьми – Маковецким и Выходцевым. У них, в отличие от меня, 2/3 голосов «Фокстрота». А вот, как все обстояло в действительности:

 

 

 

 

– Спасибо за подробное разъяснение. Скажите, вот, допустим, остались на свободе вы и Маковецкий – вы сами сказали, что перед Законом Валерий чист… Как дальше вы себя поведете?

– (Пауза). Хороший вопрос, спасибо вам. Я много над этим думал… Валера Маковецкий, несомненно, нарушил законы морали, но за это в цивилизованном обществе не лишают свободы. Уверен, что Маковецкий когда-нибудь наказан будет – судьба негодяев прощает крайне редко… А пока мне с ним надо будет договариваться… Придется.

– Скажите, Владимир Владимирович, а не начать ли вам договариваться сегодня?

– (Смеется). Бесполезно. Маковецкий признает всего один аргумент – аргумент силы. Он, конечно же, человек очень умный, при этом совершенно бесчувственный и циничный, но и трусливый… В первые годы нашей работы в «Фокстроте» у Маковецкого при малейшей опасности контакта с правоохранительными органами моментально, буквально за секунды «открывалась язва», и он, неизвестно куда, исчезал на несколько дней. И Головин его бил.

Мой адвокат не верил мне поначалу, что с этими людьми невозможно договориться как-то по-хорошему. Тогда я ему сказал: «ОК, иди договаривайся». У Маковецкого нашлось для моего адвоката не больше 15 минут, у Выходцева не нашлось ничего, а Дигам передал ему для меня «консолидированный ответ оппонентов». Я приведу небольшую выдержку из него – вам понятней будет: «…Акцентируем Ваше внимание на ряде принципиальных, с нашей точки зрения, вопросов; от них зависит конструктивность ведения дальнейших переговоров. Доводим до Вашего ведома, что все права на торговую марку ”Фокстрот” принадлежат обществу, к которому Шульга В.В. отношения не имеет. Из указанного следует, что корпоративные права прямо связанные с брендом ”Фокстрот” не могут принадлежать Вашему клиенту, что не позволяет вести нам переговоры по данному вопросу». Получив такую «переговорную» оплеуху, мой адвокат только руками развел.
Прикиньте: три вора (48% + 48% + 4%) нагло украли у меня бренд «Фокстрот» и даже не собираются со мной факт воровства обсуждать…

 

 

 

 

– Скажите, Владимир Владимирович, а вы уверены, что сможете одержать в этой войне победу?

– Да, конечно. А иначе – зачем тогда все… Кроме того, у меня имеется секретное оружие (Смеется).

– Когда планируете его рассекретить?

– После победы… Я хотел бы кое-что добавить по Маковецкому.

– Да, пожалуйста.

– Главная ответственность за ухудшение имиджа группы компаний «Фокстрот» лежит не на PR-департаменте, которым когда-то руководил Рейзвих «под крышей» Выходцева и Дигама, а после – некоторые из его «вывихов». Только на Маковецком. Поразительная лживость и лицемерие этого человека, слова для которого – всего лишь бизнес-функция ввода оппонента в заблуждение и дальнейшего «кидка». К сожалению, таким он стал на сегодняшний день, мой соавтор «Фокстрота». Это значит, что к словесным обязательствам Валерия Семеновича никак нельзя относиться с доверием. И последнее. Дискомфорт из-за ситуации, когда мне потом долго придется объяснять людям, почему и за сколько меня «ушли» из «Фокстрота» – весомее любой суммы, которую мне мог бы предложить Валера.

– Тупик какой-то получается?

– Из тупика отсутствует выход для крыс – у них нет реверсной передачи. Когда я служил на флоте на большом боевом корабле, мы ставили крысам силки вдоль электрокабелей, протянутым по переборкам и подволоку. Крыса по кабелям бежит – в петлю попала и все, сидит. Мы с крысиным хвостом – к корабельному врачу за отпуском. Аллегория понятна?

– Если честно, не очень…

– Тогда предлагаю сменить тему.

– Владимир Владимирович, а что вы имели в виду, когда сказали мне, что три раза ваши отношения с Лилей и Оксаной были совсем параллельны?

– Да. То самое и имел в виду…

– Можете подробней рассказать?

– (Пауза). Сегодня уже могу… (Большая пауза).

Дело в том, что идеально не устраивала меня потом ни Лиля, ни Оксана. У каждой из них имелись незаурядные плюсы и отвратительные минусы. Я в голове начал сочинять для себя их комбинированный образ… В итоге я на какое-то короткое время смог добиться ощущения полноценного мужского счастья. Этот небольшой период времени – июнь 2003 года совпал с удивительной, незабываемой поездкой в Исландию, куда я отправился с… Лилей. Белые ночи Рейкьявика и День Независимости Исландии – одновременно. Матч за шахматную корону Бобби Фишера, конец империи зла на саммите Горбачева и Рейгана, 300,000 исландцев без фамилий: Бьйорк Гудмунсдоттир – дочь Гудмунса, больше всех в мире шахматных гроссмейстеров на душу населения, «Большая окружная» дорога вокруг острова, овец в несколько раз больше, чем жителей – до них никому нет дела: они едят мох и грызут камни вулканической породы, четвертый по величине рыболовный флот в мире, сашими из кита – просто мясо животного, 90% всей территории страны покрыто ледниками, которые активно тают, образуя водопады и озера, $800 долларов стоит в сутки прокат хорошего джипа – доехать на своем гораздо дороже… О гейзерах молчу – для них и для живых китов есть реклама туристических агентств.

Расцвет «Фокстрота», я искренне считаю, тогда закончился, что показал психологический тренинг в Одессе, принципиально проигнорированный Дигамом и Выходцевым.

 

 

Лиля всегда любила новые страны и интересные путешествия – Оксана путешествовать любила только на мотоцикле со своей байкерской тусовкой. Если бы я поехал в Исландию с Оксаной, а не с Лилей, то увидел бы там раз в пять меньше. Лиле постоянно звонил ее любовник армяно-еврей, не понимая, куда она могла внезапно подеваться. Оксана за всю поездку так ни разу мне и не позвонила: мы часто с ней соревновались, кто кому дольше не позвонит. В последнюю ночь в Рейкьявике Лиля мне безапелляционно заявила, что у меня с Оксаной нет будущего. Я ей коротко возразил: «Не факт». А потом такое началось – как в старые недобрые мои с ней времена… Летели в Киев с пересадкой в Лондоне. Мне оба раза в самолетах пришлось просить стюардесс рассадить нас с Лилей в разных концах бизнес-класса.

Еще из аэропорта Хитроу я позвонил Оксане и договорился в тот же вечер уехать с ней в Одессу на море. Оксана ни разу не спросила меня о том, был ли я все это время в Киеве или нет. Альбом с фотографиями из Исландии я от нее не прятал, но и не показывал. Я так никогда и не узнаю, что Оксана знала, а что просто как чувствительная женщина могла «унюхать». Но тогда она любила меня некоторое время сильнее, чем когда-либо прежде или позже. А мне было здорово: одна красавица жена ждет меня дома, а с другой, тоже красавицей-женой, я путешествую по Исландии. Тщеславный я все-таки, но однозначно не полигамный. Проверено.

– Может быть, расскажете что-то занимательное о своих ухаживаниях за Оксаной, вашей второй женой? С ваших слов, вы ее добивались с эпизодическими успехами, начиная с июня 2000 года…

– Да. Но предупреждаю, что мой рассказ в реальном времени может оказаться не намного короче периода ухаживания длиной в 2.5 года. (Смеется).

– Я готов слушать и записывать – пленки в диктофоне достаточно.

– Так он ведь у вас цифровой!

– ОК, поймали...

– Кстати, когда мы второй раз увиделись с Оксаной, прошло целых две недели. Дело в том, что она, проведя в первый раз со мной почти сутки (естественно, без секса и даже без поцелуев), отказалась оставлять какие-то свои координаты. Объяснила все тем, что она уже несколько лет замужем и даже воспитывает ребенка от первого брака мужа. Чтобы создать видимость случайности следующей встречи с Оксаной, я через ее землячку Женю разработал целый хитроумный план, о котором не стоит рассказывать. Короче, в какой-то из дней вечером я оказался с Оксаной на показе модного женского белья, а моделью была Женя и испугавшаяся «парижского рабства» Алена. Что меня поразило: девчонкам всего платили по $5 за выход на подиум (дефиле?). После показа Оксана, я и Женя поехали ужинать в «Майами-Блюз» на летнюю площадку. Был час ночи. Женя, не прекращая, хихикала. Оксана была злая – возможно от ПМС, и «во всей красе» продемонстрировала свой скверный характер, когда я предложил поехать втроем ко мне домой после ужина. «Отличьная идея – прокаркала эта юная стерва, – а Женя нам за 5 долларьов покажет свои трусы». Женя перестала хихикать, расплакалась от обиды и ушла. Мы остались вдвоем.
«Женя иногда меня просто бесит – продолжила тему Оксана, – это же надо так дешево себя ценить, чтобы за $5 трусить жопой и сиськами перед пьяными потными мужиками!»

– Учитывая столь непростой характер вашей возлюбленной, не расскажете, как вы с ней впервые серьезно поссорились?

– Возлюбленной моей она стала немного позже – как раз на мой день рождения 7 июля. Мы с Оксаной накануне впервые вместе выехали из Киева. В Одессу. Я снял тот же номер в «Лондонской», где годом раньше мы «гусарили» с Безродным. Приехали далеко за полночь, и Оксана потащила меня в душевую кабину. Там она разделась донага и заявила мне торжественно, что на мой день рождения она дарит мне себя. «ОК – пытался шутить я, – завтра день рождения у тебя и получишь в подарок “алаверды” – меня!». Кто бы мог подумать, что Оксана такая сильная фехтовальщица: «Нет, Володя, я свой день рождения решила отпраздновать в семье с мужем – он как раз завтра возвращается. Так что ты купи, пожалуйста, мне билет до Киева на вечерний поезд. А днем мы с тобой успеем в Черном море искупаться». Облом! Черт побери! Почему она такая стервозная?! И так было у нас все три с половиной года… Но тогда я с Оксаной не поссорился, и ни к какому мужу она на следующий день не уехала. Если вообще к нему собиралась.

– А когда все-таки вы с Оксаной поссорились?

– Вернувшись через несколько дней из Одессы, я предложил Оксане переехать жить ко мне. Она призадумалась… По пути в Киев постоянно пела песню Zемфиры «Я искала тебя дворами, ночами – а как нашла, с ума сошла…» Сушина познакомила меня с творчеством необычной уфимской певицы, а я ей открыл «Dead Can Dance». Оксана сказала, что моя квартира ей совершенно не нравится из-за клинической чистоты, и мы договорились, что я сниму для нее квартиру рядом с университетом, чтобы моя студентка не опаздывала на лекции по психологии. Я ее часто спрашивал: «Скажи, Оксана, ты учишься на психолога, чтобы наконец-то в себе разобраться?». Она отвечала аналогичной шутливой колкостью. Так мы и общались: пинг – понг, пинг – понг… Понемногу все это начало меня доставать. Я совершенно не подходил на роль няньки. Как-то вечером вдвоем с приятелем сидели и пили в ресторане. Звонит Оксана: «Володя, приезжяй. Мне одиноко, грустно». Я приехал с приятелем и каким-то фильмом Дэвида Линча. Приятель попил чаю и свалил. Мы, как бы оставались на ночь вдвоем. Прежде я несколько раз ночевал в той квартире, снятой вверху на Горького... Посмотрели фильм, и Оксана говорит мне: «Вова, уезжяй, пожялуйста к себе – мне еще спрьинцеваться нужьно». Я офигел: «Ты в своем уме?! Третий час ночи, а ты выставляешь меня как шлёцыка за дверь!» – «Ну, пожялуйста, увидимся завтрьа. Мне плохо сегодня». Я ушел, громко хлопнув дверью. Она побежала за мной во двор. Я уехал.

С той нашей первой ссоры и до ее смерти – Оксане удалось полностью подмять меня под себя. Не напрягаясь. Она, действительно, была талантливым психологом – на голову выше Коли Безродного. При этом Оксана была жутко депрессивной. Если у Лили вся агрессия ее натуры была направлена наружу, то у Оксаны эта же агрессия направлялась внутрь ее существа, превращаясь в депрессию.

На квартире по ул. Горького мы с Оксаной Сушиной больше не встречались. Она ночью сильно перепугалась, а на утро собрала вещи и вернулась к «мужу». Но там нами была зачата идея поездки на греческий остров Сими, которую мы успешно реализовали осенью 2002 года. Вот такая параллельная «Фокстроту» жизнь текла у меня уже не один год... Был прав Вася Савенко... А я еще ни слова не рассказал о своих сумасбродных дальнейших ухаживаниях за Оксаной.

– Может быть, расскажете все-таки?

– Деваться просто некуда. Расскажу. Как в поговорке: «Взялся за гуж – полезай в кузов» (Смеётся). К концу сентября 2000 года отношения с Оксаной у меня испортились до невозможного: во-первых, она меня искренне избегала, во-вторых, к себе не подпускала. При этом летала со мной в Ялту, жила в одном со мной номере в «Ореанде», спала со мной в одной кровати, не стесняясь, ходила при мне топлесс. Но говорила, что теперь я для нее – «чьужой», и ей отдаваться мне никак нельзя. Только однажды я обнаглел и со скандалом ее получил – ну и что я после того добился? Ничего – отношения становились хуже и хуже. Кстати, она в поездки со мной не напрашивалась – это было для меня наиболее унизительным фактом.

У меня есть всего несколько любимых вокалистов. Брайан Ферри – один из них. Концерт в Москве в Кремлевском дворце съездов. Всего один. Дигам пообещал обеспечить нужное количество билетов. Самое страшное – если Оксана вдруг откажется ехать из-за вредности характера. А все к тому идет… Как быть? Действовать наверняка. Значит так: едем только поездом в СВ тремя купе. Гоша берет на себя проводницу, Безродный и его очередная любовь – Оксану Сушину. Я – всех прикрываю. Звоню – встречаться явно не хочет, очень капризничает (правильный выбор сделан – похвалил я себя). Говорю: «Помоги. Нужен твой паспорт для заполнения пользователей услугами банка – или подобная лапша». У нее нет времени – муж, занятия в университете, праведный образ жизни и прочая хуйня (sorry, или извините за матюки)…Встретились в каком-то пабе на ул. Саксаганского. На Оксане – высокие черные тканевые сапоги на платформе, такая же юбка и куртка (в смысле – из той же ткани). Протягивает, наивная, мне свой паспорт. «Я друзей в Москву провожаю – ты не сможешь посоветовать, где я для них поблизости смогу купить хорошее вино в дорогу?». Совсем ребенок: «Рьядом на Горького хорошьий суперьмарькет» – «Помоги найти». Уже в тот момент я был уверен, что Брайан Ферри в Москве будет для нас петь. Приехали на вокзал, и я нарочито бросил машину там, где надолго не бросают. Все ОК. Зашли с вином в вагон, начали его откупоривать и пить… Поезд незаметно тронулся – Оксана даже не сразу опомнилась: «Мы куда-то едем?» – «Мы выйдем на первой следующей станции, и нас водитель развезет по домам». Сообразила только в Конотопе и очень сильно тогда она распсиховалась – ужас, как не любит в чем-то проигрывать, даже если оказалось, что она, Сушина, в итоге выиграла. Грозилась уехать утром назад с Киевского вокзала – я почему-то вспомнил такие же ее угрозы в Одессе. И ты понимаешь, что не глупее ее, а почему-то оказывается в итоге – что глупее. Наверное, таким образом, эволюция все предусмотрела: «Мальчики умеют находить общий язык с компьютером, а девочки умеют находить общий язык с мальчиками, которые находят общий язык с компьютерами. Но почему-то у мальчиков с компьютерами получается лучше, чем у девочек. Есть подозрение, что у девочек нет стимула развивать свои способности в этом направлении, если этим с таким рвением занимаются мальчики». Моя любимая фотография с Оксаной Сушиной (она в предыдущем интервью) – на концерте лидера «Roxy Music».

– Вы ее добивались с эпизодическими успехами, начиная с июня 2000 года… Мы дошли до октября – что-то ведь было и дальше?

– Да, было. Но другое… Я сильно психологически устал все время Оксану воровать. А она от меня должна была устать – чрезмерно больше. Результата хорошего и долгосрочного – не было ведь. Одни яркие понты-экспромты. На которых долго не протянешь…

 

 

Пытаясь избавиться от Оксаны, я «гусарил» много и часто бессмысленно: избавление не приходило. Я, например, окончательно понял, что секс втроем мне не нравится – ни 2+1, ни 1+2, но мне очень нравится Оксана, и я с этим чувством не в состоянии справиться… Еще я спорил, что смогу проехать по Крещатику со скоростью 200 км в час и проезжал. Правда, в три часа ночи. Гаишники не успевали жезлы поднять (Смеется). С Оксаной мне было плохо, а без нее мне было еще хуже. И я понимал, что пора с этим заканчивать…

 

 

– И что вы предприняли в этот раз?

– Вернувшись из очередной неудачной поездки, я перестал Оксане звонить. Была зима. Прошла неделя. Она приезжает ко мне в офис – тогда еще на Дегтяревскую, 48 – без предупреждения вечером. Чего уж там: я сильно обрадовался (она всегда знала это!). В груди сразу что-то сжимается и не разжимается. А она мне и говорит: «Я на выходные хочу поехать с мужем в Одессу. Ты не дашь нам машину?». Очень по-чужому сказала… В тот раз я машину не дал. Прошло еще две недели, и я решил: когда Оксана позвонит мне по телефону следующий раз, я скажу ей те же слова, какие недавно сказал Безродному: «Не звони мне больше». Еще неделя прошла, звонит Оксана: «Прьивет! Это я, Сушьина Оксана. Как дела?» – «Не звони мне больше» – «Почему?». Я растерялся от простейшего вопроса, но вполне логичного: она знает, что мне хочется, чтобы она звонила! Почему я тогда вру? «Потому!» – «ответил» я и повесил трубку… Представляю, как на том конце телефона Сушина начала «хихикать»… (Смеется).

В этот раз терпения не видеться с Оксаной у меня, в отличие от ноября, хватило уже на два месяца: один месяц ведь уже прошел. 8 Марта 2001 года я погрузил в автомобиль двух начинающих лыжниц, одного приятеля, и мы уехали в австрийские Альпы. Самое сильное ощущение от поездки, которое мне запомнилось: я быстро доехал до Ужгорода, где мы сделали остановку на обед; мы сидим в каком-то кафе, симпатичные девчонки о чем-то женском щебечут, а я считаю, сколько дней осталось до возвращения в Киев…

Когда я снова позвонил Оксане, она не стала мне припоминать наш последний разговор по телефону и с удовольствием со мной встретилась. Мне даже показалось, что она особенно тщательно (по-женски) готовилась в этот раз к встрече. Через несколько дней я позвонил ей часов в девять вечера и предложил вместе выпить кофе в «Каффе», рядом с Майданом. Потом мы сели в машину. На Оксане было вовсе не по мартовской погоде светло-бежевое вельветовое пальто. Я спросил ее, почему она так легко оделась, на что она мне резонно ответила, что ей пешком домой на Грушевского десять минут, а на машине – три. Тогда я предложил еще не расходиться и покататься по городу и рядом. Услышал ОК. Не «ОК» ей показался, когда мы свернули с Черниговской трассы в сторону Глухова. «Куда мы едем?» – забеспокоилась Оксана. – «Мы просто катаемся» – я пробовал включить дурака. «Мы что, опять в Москву едем?» – съехидничала она. «Неужели ты считаешь меня настолько примитивным и со скудной фантазией?!» – я изобразил возмущение. – «Тогда, Володя, мы возвращаемся домой» – «Без проблем» – ответил я упавшим голосом… То ли упадшие интонации моего ответа ей что-то подсказали, то ли ее просто разбирало любопытство, что же я замыслил в этот раз – я не знаю женщин до сих пор. Но неожиданно Оксана мне предложила: «Мы еще покатаемся, если не возражаешь». 

Рано утром мы остановились позавтракать в каком-то пьяном трактире в Смоленской области (на фотографии). «Dom Perignon» – это подготовленный мной экспромт из Киева. Тщательно по периметру мы объехали «мозаичного» батьку Лукашенку. В Санкт-Петербург въехали на следующий день около четырех часов. Псковская область запомнилась тем, что получился еще один экспромт, в этот раз мной не подготовленный. «Ты гаишника подкупил!» – закричала возмущенная Оксана Сушина. Милиционер, который оштрафовал меня за превышение скорости, произнес буквально (клянусь!) следующее: «Мой приятель считает, что самый классный автомобиль – “SAAB Griffin”, но этот мне тоже очень нравится». «SAAB Griffin» – это моя вторая машина, она осталась в Киеве (Смеется). А производство «BMW X5» началось лишь в прошлом году.

На следующий день Оксана уже звонила из «Англетерра» друзьям в Киев и хвасталась, что ее опять украли. Кстати, такие «кражи» позволяли ей обновлять оперативно и сразу в большом объеме весь свой гардероб (Смеется). Поездка «попить кофе» оказалась просто чудесной, и я понял, что в отношениях с Оксаной я наконец-то кое-что нащупал и опыт некоторый приобрел. Вся вторая половина 2001 года потом показала, что в отношениях с Оксаной я не фига не нащупал и опыта никакого я не приобрел… Но в Санкт-Петербурге было замечательно. Единственный неприятный эпизод произошел за это время в Киеве.

 

 

– А что произошло в Киеве? 

– Из Киева мне позвонил Маковецкий и сообщил, что у нас на складе обнаружена очень большая недостача кондиционеров – больше, чем на $100,000. Их в зимний не-сезон кладовщик спускал налево и за полцены, а деньги потратил или где-то спрятал. С конца осени учетом остатка кондиционеров никто не занимался, а хватились только сейчас – накануне сезона. Валера сообщил, что он и Гена решили всю сумму недостачи «повесить» на Конева (на его личный счет в минус во внутренней учетной базе), а тот пусть сам потом, как захочет, наказывает и распределяет свой «висяк» среди подчиненных. Объяснил еще, что у Конева на счету денег достаточно, он парень экономный, а учредители не должны страдать, когда плохо работают сотрудники.

Интересно, а когда учредители должны страдать? Когда не найдут на кого «повесить»? Или «вешать» убытки от глупости учредителей пришлось бы на конкретного учредителя? Такого ни одного случая я не припоминаю… Первое, что я спросил у Валеры, кто к нам этого кладовщика привел. Оказалось, что кто-то из подчиненных Гоши – но уже Дигама. Оказалось, что кладовщик имел прежде судимость за кражи. Оп-па! Пересчет остатков на складах осуществлялся самими кладовщиками, результаты инвентаризации передавались потом в офис подчиненным Конева для правильных корректировок. А что получилось в данном случае? Вор регулярно проверял остатки у вора – у самого себя. И, учитывая не-сезон по кондиционерам, всю зиму остатки сходились. «Валера, – сказал я – всю сумму недостачи кондиционеров следует по себестоимости разделить поровну между учетно-аналитическим отделом Конева и службой безопасности Дигама. Тот тоже прилично лопухнулся. Воры и мошенники – это еще и Выходцева, кстати, зона ответственности. А Конева, несомненно, наказать следует, но нельзя так жестоко! Валера, он эту сумму ни на кого распределять не станет. Я хорошо его знаю – оставит все на себе. Я предлагаю нам самим все распределить, а не заставлять этим заниматься мягкотелого Конева».

– «Мы с Геной решение уже приняли» – жестко заявил мне Маковецкий.

Это был первый за всю историю «Фокстрота» случай, когда Гена & Валера приняли, по сути, кадровое решение, со мной не посоветовавшись, а поставив перед фактом. Я тогда над этим серьезно задумался. Гоша Конев напрямую подчинялся мне, вопросами кадров занимался только я. За экономику и учет в компании отвечал тоже я. Было уже над чем задуматься… Я сам к тому времени был недоволен качеством работы Конева, главного экономиста группы компаний «Фокстрот». Я лично наделил его широчайшими вл